Чтение онлайн

— Сейчас! «В святыне города Второго найди Волчицу. Она верней меня подскажет путь к Ключу Второму, что стережет четверка грозная Драконов… Прочти…» Там что-то рифмуется с Волчицей… Эрик, ты не помнишь? Кажется, «Матфея или умрешь»? Нет, не то! «Или погибнешь»? Кажется, так. Никак не вспомню точно, но в принципе вроде так.

Освещая себе дорогу факелом, Эрик направился туда, где находились зеркальная дверь и бронзовый подсвечник.

— «Прочти… та-та Матфея иль погибнешь», — твердила я, и тут меня озарила догадка. — Эрик, постой! Посмотри еще раз на Библию.

Но он как будто и не слышал меня.

— Лола…

— Может, в загадке говорится о Священном Писании? О Евангелии от Матфея?

— Лола!

Я обернулась к нему:

— Что?

— Я нашел.

— Вспомнил эту строку?

— Нет, по-моему, я нашел второй ключ.

Эрик стоял у массивного подсвечника перед зеркальной дверью. В освещенном зеркале отражались наши бледные физиономии и огромная, затянутая паутиной свеча. Он уже снял часть этого паутинного покрова и теперь осторожно убирал остальное.

Эрик посветил факелом, и в желтоватом воске свечи стал виден какой-то круглый металлический предмет с вырезанными на нем знаками.

— Эрик… Эрик!

— Да, он похож на тот, первый медальон.

— Ты можешь разобрать надпись?

— Нет, пока не смогу.

— Нужно извлечь его оттуда.

— Подержи-ка факел.

Эрик взял со стола лежавший там нож и принялся расковыривать воск свечи, окаменевший и превратившийся в твердую и прозрачную субстанцию вроде янтаря.

Лицо его покрылось потом.

— Что это за вещество?

— Не знаю, только оно очень древнего происхождения. Я не могу его достать!

Чем дольше я держала у свечи факел, тем ярче блестел парафин или воск, из которого она была изготовлена. Золотистый кружок отразил отблеск огня. Сквозь похожее на янтарь вещество смутно просматривался какой-то узор.

— Эрик, давай я зажгу свечу. Воск растопится от огня и…

— Верно. Тогда мы сможем рассмотреть медальон.

Спустя, как нам показалось, достаточно продолжительное время мы услышали шипение вековой паутины и увидели запутавшихся в ней насекомых, превратившихся в крошечные хрупкие скелетики. Янтарное вещество было не воском, а скорее какой-то кристаллизованной смолой, не очень поддающейся термическому воздействию. Но когда я поднесла огонь ближе и подожгла фитиль, смола стала плавиться и капать.

Внезапно к потолку взметнулось горячее пламя, и мы с испугом отпрянули.

— Огонь растапливает воск… или смолу…

Свеча быстро догорела до конца, и заключенный в ней металлический кружок обнажился.

— Ой, он горячий! Посмотри, там, на столе, были щипцы.

Эрик принес щипцы и извлек из расплавленной лужицы воска золотисто-красную монету. Я натянула на кисть рукав свитера, чтобы взять его, но через мгновение кружок остыл и я смогла взять его без всякого опасения. Медальон был покрыт тонким слоем расплавленного воска. Я стерла его и подняла к свету наш второй ключ.

— Это… Дай подумать… Это же «П»!

— Сначала «Л», потом «П»… — Я задумалась. — Всего мы должны найти четыре буквы. Какое это может быть слово?

— Если на английском, то — «столб», «шаг», «опал», «липосакция», «мрак».

— Да нет, не на английском!

— А по-итальянски это, скажем, «лезвие».

— А я ничего не могу придумать. Может, «палаццо», «полента», «ляпсус», «лапландия»?

— Это все итальянские слова?

— Не знаю.

— Ты меня поражаешь! — Я засмеялась, и мое возбуждение внезапно переросло в буйный восторг. — Я так тебя люблю!

— Слава Богу, наконец-то ты пришла в себя!

— А тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

Он улыбнулся:

— Уж не думаешь ли ты… Боже!

Он выхватил у меня факел, швырнул его на пол, бросился ко мне, стараясь сбить пламя.

— Лола, ты же горишь! — вопил он.

Я взвизгнула, увидев, что мои пальцы, покрытые воском, горят, как свечки на торте. Огонь мгновенно перебросился на свитер, одолженный мне Андрианой. Я стала с такой силой хлопать себя по телу, что потом обнаружила на себе синяки. Пальцы мои почернели, на свитере появились прожженные дырки.

Я никак не могла понять, на что я нарвалась. Подняв взгляд, я увидела вокруг головы Эрика странный ореол кроваво-красного цвета. Огонь факела, горевшего рядом с нами на полу, казался тусклым по сравнению с вулканическим пламенем, вырывавшимся из янтарной лужи расплавленного воска.

Я шагнула назад.

— Что-то этот огонь слишком разбушевался!

— Сейчас я его погашу. Собью пламя своим пиджаком.

— Нет, подожди… Давай зальем его водой, — предложила я. — У меня в сумке есть бутылка воды. — Я бросила ему сумку.

— Хорошая мысль…

Он открутил зубами пластиковую крышку, и из бутылки с шумом вырвалась струя газировки. Белая струя полилась вниз. Но в следующую секунду к потолку подземелья взметнулся высокий столб пламени.

— Лола!

— Не может же этого быть…

— Нет…

— Господи!

— Это и есть четвертый Дракон!

«Я поднесла свою свечу к факелу одного из крестьян, обратившись с заклинанием к богине — покровительнице могущественного Огня», — описывала София в своем дневнике то, как она отогнала от себя с мужем беснующуюся толпу. Тогда она вспомнила, что забрала с собой одну из свечей, изготовленных ею совместно с Антонио в их лаборатории. На толпу выплеснулся огромный протуберанец. Шесть человек сразу же упали замертво, лица их покрылись волдырями, а глаза превратились в дымящиеся угли.

Фитиль с треском рассыпал вокруг искры. Янтарное вещество, стекавшее по бронзовой рукоятке густой золотистой спиралью, вспыхнуло от воды. Язык огня тянулся вверх, как змея с изумрудными глазами, из пасти которой вырывалось пламя.

И вдруг он взорвался, как бомба.

Вылитая Эриком вода зашипела в огне, но, вместо того чтобы ослабнуть, алое пламя с новой силой взметнулось вверх, подбираясь к нашим ногам и становясь постепенно темно-золотистым. Маслянистая газовая взвесь сдетонировала, и огонь стремительно помчался по полу, стенам, пожирая книги, затем перекинулся на дверь с зеркалом, образуя непроходимый барьер и отрезав нам все пути к отступлению.