Чтение онлайн

Долго ждать не пришлось. Не прошло и четверти часа, как из придорожных кустов бесшумно вынырнул Керук. Он степенно поклонился Саттеру и доложил.

– Они там. Убили несколько быков, и намерены освежевать, пока туши не остыли. Видимо, хотят взять только шкуры. Повозки стоят недалеко от дороги, а люди ближе к загону. Все заняты разделкой добычи.

– Прекрасно, Керук! Спасибо. – одобрительно выступил Саттер.

– Теперь можно обсудить план. – сказал Хопкинс, – Полагаю, трое из нас, а именно Джон, Питер и Керук, зайдут со стороны повозок. Подберитесь поближе и укройтесь прямо за ними. Мы с Филом зайдем со стороны загона. На нашей стороне внезапность, и двоих мы уложим сразу. Остальные либо бросятся бежать к повозкам и попадут к вам в руки, либо окажут сопротивление, и в этом случае мне хотелось бы, чтобы вы были наготове. В первом случае стреляйте на поражение, не жалейте. Если кто-то из бандитов останется в живых дни его продлятся ровно до той поры, когда он сможет дойти до виселицы. В другом случае… Мы не знаем, как они вооружены, но уж ножи-то у них есть наверняка, и если они ринутся на нас втроем, то без вашей помощи нам несдобровать. Все ясно?

Они привязали лошадей, разобрали оружие из седельных сумок и разошлись в разные стороны.

Собственно, загон занимал лишь небольшую часть обширного живописного луга, окруженного с трех сторон густым хвойным лесом, и был построен на западной его окраине, ближе к реке. Такое расположение имело два очевидных преимущества: близкий водопой и хорошо просматриваемое пространство между загоном и лесом. Луговые травы были основательно выедены и вытоптаны быками, и даже осторожный волк не смог бы подобраться к стаду незамеченным, не говоря о более крупных хищниках, вроде медведей. Сейчас это преимущество обернулось против Крамера и Хопкинса.

Саттер и его присные спустились вниз к реке, прошли полмили вдоль русла, вышли к загону прямо напротив грабителей и благополучно укрылись за повозками.

Шерифы скорым шагом пошли в обход, постепенно срезая путь и приближаясь к кромке леса. Они зашли в тыл противнику и, пригнувшись, разошлись в разные стороны, огибая загон с двух сторон. Некоторое время их надежно укрывали быки, разгуливающие по загону и ревущие во всю глотку от голода. Однако, по мере приближения к цели, законникам было все труднее оставаться незамеченными.

Хопкинс время от времени вставал в полный рост, чтобы увидеть напарника, который двигался параллельно с другой стороны загона. На их счастье, противник был слишком занят, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг.

Когда до угла ограды оставалось не более пятидесяти ярдов, Хопкинс понял, что дальше укрываться не получится. Жерди были слишком тонки, чтобы скрыть хотя бы кролика, а скот топтался вдалеке от переднего края. Он остановился, присел на корточки и отцепил от пояса свой знаменитый топорик. Взвесил его в руке, мгновенье подумал и вытащил из-за пояса пистолет. Подняв глаза, он увидел Крамера слева по другую сторону загона. Филипп, как и Хопкинс, сидел на корточках и смотрел на грабителей.

Пятеро мужчин так увлеклись работой, что не замечали ничего вокруг. Они яростно работали ножами, разделывая туши убитых животных, однако, с первого взгляда было видно, что эта работа им внове, и они выбиваются из сил.

Хопкинс посмотрел на Крамера. Тот сделал знак двигаться вперед, и Джеймс, привстав, короткими перебежками быстро преодолел оставшееся расстояние до угла загона. Отсюда он хорошо слышал, как ругаются между собой воры. Один из них, худой и жилистый с черной щеткой усов под кривым носом и многодневной щетиной на впалых щеках, вдруг встал в полный рост и истерически выкрикнул:

– К черту! К дьяволу! В гробу я видал такие легкие деньги! Я себе все руки изрезал! Хватит! Бросай все, грузим в повозки, продадим и так!

Пока он поносил говяжьи туши и свою нелегкую жизнь, один из его приятелей, здоровенный мексиканец, руки которого были по локоть испачканы бычьей кровью, спокойно встал, поглядел в глаза нервному товарищу и серьезно произнес: «Тссс!». Тот осекся на полуслове, а мексиканец мягко перепрыгнул через говяжью тушу, обошел крикуна и подошел к забору, на котором висели какие-то вещи, принадлежавшие по всей видимости, грабителям. Все так же спокойно, без малейших признаков волнения или спешки, мексиканец вынул пистолет из холщовой сумки, после чего обернулся к Хопкинсу и громко проговорил:

– Эй, кто там?! Выходи! – и со значением вытер окровавленный нож о штанину.

Преимущество внезапности было безнадежно утрачено.

Между ними было не больше полусотни ярдов, и продолжать игру в прятки было бессмысленно. Хопкинс встал в полный рост и сделал шаг навстречу. Остальные грабители побросали свои занятия и подошли поближе к вожаку. Картинка была славной: маленький шериф с топором и однозарядным пистолетом, а против него пятеро здоровых мужчин с ножами, да еще вымазанные кровью с головы до ног.

Разглядев шерифа, главарь осклабился и насмешливо произнес:

– Ба! Да это шериф Джеймс Хопкинс! Привет, малыш.

– Эмиль Хоакин Гонсалес Умберта, – раздельно проговорил Хопкинс, – как же я рад видеть тебя, жирный мексиканский боров.

– С нашей последней встречи ты вроде немного подрос, а?! – воскликнул радостно мексиканец, и вся компания радостно захохотала.

– А ты оброс салом, – парировал шериф, – небось медленный стал, неповоротливый!

– Неповоротливый?! – ощерился Эмиль Умберта, – Моей поворотливости хватит, чтобы раздавить в кашу все твои кости, крысёныш! Кстати, как поживает твоя сестрица? Она могла бы многое порассказать о моей неповоротливости, а?

Грабители заржали, Хопкинс побледнел, но сдержался.

– Послушайте, джентльмены, – громко сказал он, обращаясь к подельникам мексиканца, – вы мне не интересны. Если сейчас вы все бросите и просто уйдете, – клянусь! – я не стану никого преследовать. Более того, если впоследствии мы встретимся на берегах Сакраменто, я никому из вас не припомню этот день. Если же сейчас вы убьете шерифа, то ваши жизни не будут стоить и ломаного гроша. На вас будут охотиться все законники Калифорнии, Орегона, Мексики, Техаса – куда бы вы ни направились, везде вас будет ждать только виселица! Вас будут травить охотники за головами, и даже ваши коллеги бандиты будут рады сдать вас, чтобы получить индульгенцию от властей. Мне нужен мексиканец, оставьте его, а сами убирайтесь на все четыре стороны и начните новую жизнь!

– Заткнись, гад! – прорычал Эмиль Умберта, – не слушайте его, парни. Он хочет разделить нас, знает, что против пятерых ему не светит. И учтите, что виселица вам уже обеспечена. За воровство скота в каталажку не сажают!

Некоторое время чаша весов колебалась. Предложение Хопкинса было слишком заманчивым: чисто выбраться из глупой переделки, всего лишь сдав мексиканца… Грабители неуверенно переглядывались.

– Я, пожалуй, пойду, – решился молодой рыжий парень с голубыми глазами и веснушками по всему лицу, – Какого черта! Идем, Скотти. Здесь полно золота, а мы быков свежуем.

Белобрысый Скотти растерянно хлопнул ресницами, почесал подбородок, на котором курчавились редкие белесые волоски, с удивлением посмотрел на окровавленные руки, осознал, что теперь даже лицо его испачкано кровью и тихо выругался:

– Дьявол… Не знаю, Деррик. Эмиль сказал, на мясе можно здорово заработать… С другой стороны, убивать шерифа – последнее дело… Не знаю… Но если ты хочешь, то идем, пожалуй.

Мексиканец дернулся, но ему нельзя было выпускать из виду Хопкинса.

– Стойте, идиоты, – рявкнул он, – вы что думаете, шериф тут один? Где-то рядом наверняка засада! Нам не вырваться по одному!