Чтение онлайн

– Ол-райт, тогда мы улетим утром.

Устав от препирательства, он сказал доставившим меня копам:

– Не спускайте с него глаз. Я попытаюсь дозвониться прокурору.

Он проторчал в телефонной будке минут двадцать. Копы убеждали меня в необходимости лететь сейчас же.

– Вы сами напросились на это, – сказал вернувшийся помощник прокурора. – Мы возвращаемся немедленно.

– Собираетесь предъявить мне обвинение?

– Собираюсь арестовать вас по подозрению в убийстве.

– У вас есть ордер на арест?

– Нет.

– Тогда я требую адвоката.

– Он вам ничем не поможет.

– Не ваше дело. Я требую вызвать адвоката.

– У нас нет времени на это. Самолет готов к вылету.

– Я вправе вызвать адвоката, – резко сказал я и направился к телефонной будке.

Они накинулись на меня. Один схватил меня за одно плечо, второй – за другое. Портье в вестибюле глянул на нас с удивлением. Пара, сидевшая тут же, поднялась и удалилась.

– О’кей, ребята, – сказал помощник прокурора. – Едем!

Они втолкнули меня в машину и примчались прямо к самолету. Он был уже готов, моторы прогревались, и меня запихнули внутрь. Помощник прокурора наклонился ко мне:

– Вы сами настаивали на жестком варианте, приятель. Придется последить за вами, чтобы вы не выкинули какого-нибудь фокуса во время полета. – Он надел на мое запястье наручник, а другой прикрепил к ручке кресла.

– Пристегните ремни, – объявил пилот.

Помощник прокурора застегнул на мне ремень.

– Вам следовало бы, – заметил он, – вести себя по-другому. Ну а когда мы приземлимся, – продолжал он, – надеюсь, не будете сопротивляться тому, чтобы вас отвезли в отель, чтобы портье мог глянуть на вас?

Я не собирался уступать.

– Это вы избрали не лучший способ общения. Я говорил вам, что прилечу завтра утром и пойду с вами куда угодно – в отель или в любое другое место, где портье может глядеть на меня сколько угодно. Но вы меня прижали, уволокли силком. Если вы меня арестуете и посадите в тюрьму, я расскажу свою историю журналистам. Если хотите провести опознание, ставьте меня в шеренгу с другими и проводите формальную процедуру идентификации.

– О, значит, так?

– Значит, так.

– Черт побери, теперь я убежден, что именно вы приходили в отель.

– Вы просто набиваете себе цену, – сказал я. – Газеты распишут, как портье опознал меня по фотографии и как вы отыскали меня…

– То была предварительная идентификация, – поправил меня помощник прокурора.

– Называйте это как угодно. Когда свидетель столкнется с живым человеком, он поплатится за свою ошибку. А вы получите нагоняй.

Он слегка скривился и, видно, собирался стукнуть меня, но передумал, отошел и уселся в кресло.

Пилот оглянулся, убедился, что все пристегнули ремни, и взялся за штурвал. Самолет пробежал по взлетной дорожке и оторвался от земли.

Полет прошел гладко. Сигнальные огни летели мне навстречу, мигая красными глазами. Время от времени под нами проносились небольшие селения. Я поглядывал в окно и представлял себе, как ворочаются в постелях люди, просыпаются, заслышав рев моторов над своей крышей, не зная, что в самолете – человек, замешанный в смертельной игре, где карты ложатся против него.

Когда мы пролетали над горами, пилот обернулся и сделал нам какой-то знак. Я догадался, что он предупреждал нас о крутых подъемах и спусках самолета. И действительно, мы поднимались и опускались, и, когда наконец приземлились на аэродроме, я чувствовал себя выжатой мокрой тряпкой.

Самолет оказался в дальнем конце аэродрома. Помощник прокурора поднялся, подошел ко мне, снял с ручки кресла наручник.

– Послушайте, Лэм, – сказал он, – сейчас вы сядете в машину и поедете с нами в тот самый отель. Только предупреждаю: никаких фокусов, никаких публичных заявлений.

– Вы не имеете на это права, – парировал я. – Если я арестован, везите меня в следственную тюрьму.

– Я не арестовывал вас.

– Тогда вы не имели права привозить меня сюда.

Он усмехнулся.

– Но вы уже здесь, не так ли?

Самолет развернулся и после рулежки остановился. Я услышал звук сирены. Подъехала машина. Красный луч поискового прожектора уперся в дверь самолета. Помощник прокурора толкнул меня в спину:

– Не делайте никаких резких движений. Если окажете сопротивление, вам же будет хуже. До сих пор вы вели себя разумно. Выходите!

Свет прожектора ударил мне в лицо и почти ослепил. Помощник прокурора все подталкивал меня в спину. Меня подхватили руки полицейских. Внезапно я услышал голос Берты Кул:

– Что вы делаете с этим человеком?

– Проходите, леди, – ответил кто-то из них. – Этот человек арестован.

– За что?

– Это не ваше дело, черт возьми!

– Ол-райт, – бросила Берта маячившей за мной тени, но тут вперед выступил какой-то мужчина.

– Это мое дело, – заявил он. – Я адвокат этого человека и защищаю его.

– Проходите, – приказал полицейский, – а не то я не отвечаю за целость вашей физиономии.

– Ол-райт, я уйду, но прежде позвольте вручить вам одну бумажку. Это распоряжение, сделанное на основании «Хабеас корпус экт» [7] , о том, что задержанный был доставлен в суд для рассмотрения вопроса о законности его ареста. Другой документ – письменное распоряжение, предписывающее немедленно доставить этого человека с целью освобождения его до суда под залог или поручительство. Судья, если вас это интересует, находится в своем офисе при исполнении обязанностей. Он готов немедленно рассмотреть вопрос о законности ареста.

– Мы не собираемся везти его к судье, – сказал помощник прокурора.

– А куда вы его везете?

– В тюрьму.

– Я не рекомендовал бы вам предпринимать какие-либо шаги, не поставив в известность судью.

– А теперь послушайте меня, – вмешалась Берта Кул. – Этот человек работает на меня. Я возглавляю респектабельное детективное агентство. Он как раз вел расследование. Вы оторвали его от дела, насильно привезли сюда. Не думайте, что это так просто сойдет вам с рук.

– Погодите минутку, ребята, – обратился к полицейским помощник прокурора. И, повернувшись к адвокату, сопровождавшему Берту Кул, сказал: – Давайте обсудим наши проблемы.