Чтение онлайн

— Какой старый! — удивилась Сашка, мельком взглянув на грузного человека лет пятидесяти пяти.

— Мыть руки и за стол! Я ужас какая голодная. — Обхватив Сашку и Игоря за плечи, Альбинка направилась в ванную.

Ульянский подмигнул другу:

— Сергей, вижу, Альбинка моя неравнодушна к Игорю. Глядишь, старик, породнимся еще, лет эдак через несколько. Внуков общих иметь будем! А? Что скажешь?

— Владимир Иванович! Буду очень рад! Ты ж знаешь, мы с Надей любим Альбину. Она хорошая, умная девочка.

Молодежь села за стол. Ульянский, немного разомлевший от алкоголя, смотрел на них с умилением. Сам, как хлебосольный хозяин, наполнил рюмки гостей. Даже девчонкам налил вина.

— У меня есть тост, друзья. Выпьем за наших детей. Им посчастливилось родиться в прекрасной стране. Пусть они проживут в ней хорошую, счастливую жизнь и в полной мере смогут воспользоваться преимуществами нашего советского социалистического строя! А мы, родители, должны научить детей жить так, чтобы все помыслы и дела были направлены на благо великой страны, которая взрастила и напитала их своими соками. Вы — наше будущее! За вас!

Он чокнулся с Альбинкой, потом с Игорем и Сашкой. Потом к нему потянулись с рюмками все остальные.

— Игорек! Что тебе положить? — спросила Альбинка.

Игорь оглядел богатые закуски и остановил свой выбор на аппетитной запеченной свинине.

— Положи-ка мне «шейку Брежнева»! Когда еще доведется отведать!

— Это не смешно, Игорь, — сухо ответила она. — Ухаживай-ка за собой сам!

За столом возникло легкое замешательство. Ульянский бросил одобрительный взгляд в сторону дочери, затем глянул на Большакова. Вот так, мол! Знай наших!

Запах лыжной мази приятно щекотал ноздри. Крепенький мужичок небольшого роста — шеф здешнего спортивного хозяйства — старательно и с удовольствием подбирал лыжи для Сашки и Игоря. Образцовый порядок, царивший в помещении спортбазы, радовал глаз. На полках, как на витрине магазина, аккуратными рядочками стояли ботинки — простые, черные, но чистые, с новыми, незалохмаченными шнурками. Вдоль противоположной стены — стойка с лыжами. Сосновый столик у окна живописным натюрмортом занимали баночки с мазью для хорошего скольжения, кусок смолы цвета солдатского мыла, паяльная лампа, большой брусок пробки и скомканная красная тряпка. Сашке так захотелось это нарисовать, что даже руки зачесались.

— Ну, все! Пошли! — торопил Глеб. — Одиннадцатый час уже.

На улице он помог Сашке застегнуть крепления и лишь после этого занялся своими. Игорь с интересом поглядывал на его ботинки — узенький рант чуть расширялся у самых пальцев и длинным утиным носом уходил вперед. Именно этот нос и ухватывал блестящий зажим.

— Дай потрогать! — не удержался Игорь и помял пальцем смешной аппендикс, который упруго спружинил под рукой.

Альбинка была такой нарядной, что Сашка остолбенела, увидев ее в костюме. Она и не предполагала, что для ходьбы на лыжах выпускается какая-то специальная одежда. Красный, затянутый в талии комбинезон из новой диковинной ткани дополняли белая меховая шапка, скроенная детским капором, и белые варежки с меховым верхом.

— Тебе это очень идет, — заявил Игорь расплывшейся в довольной улыбке Альбинке.

— Что «это»? — кокетливо требуя уточнения, спросила она.

Неопределенно обрисовав в воздухе некую геометрическую фигуру с тонким перехватом, видимо обозначавшим тонкую талию, он пояснил:

— Все это…

Маршрут выбрал Глеб.

— К обрыву пойдем.

— Нет, лучше через Десну на горки! — заспорила было Альбинка.

На другой стороне Десны у деревни Лаптево начиналась холмистая местность, и для любителей горок это было сущим раздольем. Но в ветреную погоду идти туда по продуваемой со всех сторон реке не очень-то приятно.

— Во-первых, замерзнем! — настаивал на своем Глеб. — Во-вторых, у обрыва какой-то любитель острых ощущений такую штуку придумал, обалдеете!

— Какую? Какую?

— Не скажу! Сами увидите…

Лыжня пролегала через лес. Высоченные, подпиравшие небо ели росли так густо, что их мощные нижние ветви, тяжелые от большого снега, соприкасались друг с другом, образуя стену. Пройти там было бы невозможно, если бы не ручей, ради которого дикий лес расступался, впуская живую влагу в свою утробу. Зимой ручей замерзал, и нечастые лыжники, зачарованно озираясь по сторонам, потом всю жизнь хранили в памяти сказочные картинки русской природы. Лес вдруг поредел, и лыжня взмыла в горку, за которой ели сменились соснами, четкой полосой повторяя волнистый рельеф.

Расселина возникла неожиданно, и, если бы не лыжный след, который шел вдоль обрыва, можно было и вниз улететь. Откуда только взялось в Подмосковье такое ущелье!

— Господи, жуть-то какая! — всплеснула руками Сашка, которая сколько раз приезжала к Альбинке, но никогда не приходила сюда.

Стоять на краю было страшновато. Расселина была так глубока, что растущие на дне сосны сверху казались карликовыми. Поохав, полюбовавшись невиданным пейзажем, стали приставать к Глебу — что там придумал любитель острых ощущений?

Пройдя вперед еще метров сто, он махнул лыжной палкой в сторону высокой сосны, прилепившейся на самом краю обрыва. Ближе к верхушке через ветку был перекинут толстый канат, который заканчивался почти у самой земли.

— Тарзанка! — гордо пояснил Глеб и начал отстегивать лыжные крепления.

Обхватив канат обеими руками и вставив ногу в петлю тарзанки, Глеб оттолкнулся от края обрыва. Широким махом веревочный маятник вынес его на середину пропасти. Там он отпустил одну руку и, подняв ее в приветственном жесте, издал победный клич.

Наблюдать за этой забавой было страшно. Казалось, вот-вот канат лопнет, сосна подломится или произойдет еще что-нибудь, и Глеб рухнет вниз, исчезнет, погибнет, растворится в прозрачном морозном воздухе у них на глазах.

Альбинка, повизжав и поохав, сразу заявила, что ни за что… никогда… Сашка потянулась к брату и зашептала ему в ухо:

— Прошу тебя, не подходи даже к этой тарзанке! Пожалуйста!

Но Глеб уже приглашающим жестом протягивал ему канат. Игорь, белый как снег, снял лыжи, зачем-то отдал сестре перчатки, вцепился в тарзанку и полетел. Закусив губу и не дыша, Сашка следила за ним тревожным взглядом. Когда тарзанка вернула ей брата живым и невредимым, она сжала ладонями его лицо и, заглядывая в глаза, спросила:

— Очень страшно?

— Очень, — не стал врать Игорь. — Ты не вздумай!

Глеб посматривал на них чуть насмешливо.

— Ну что? Пошли обратно, если больше никто не хочет, — притворно равнодушным голосом произнес он.

— Я хочу. — Сашка облизала пересохшие губы. — Не беспокойся, Игорь! Посмотри, здесь вся площадка истоптана. Все катаются.

Этот довод, казалось, успокоил брата. Но он неодобрительно наблюдал и за ней, и за Глебом, который освобождал Сашку от лыж, давал какие-то рекомендации. Потом вообще стал уверять, что будет даже интереснее, если кто-нибудь подтолкнет. Придаст, так сказать, ускорение.