Чтение онлайн

В магазине я продолжал думать о своём и крутить варианты развития событий. Меня пытались дозваться, и мама и продавцы в разных отделах.

— За молоком? Так Танюшка уже прибегала, — сообщили нам в отделе с холодильниками.

— Саша, ты брать что-то будешь?

— Да-да, — спохватился я. — Вот список.

Женщины сами напихали мне в авоську нужное — сахар, какие-то кости, называемые мясом, ах, это супнабор. Колбасы, записанной матерью (не этой, а той, которая Шведова) со знаком вопроса, предсказуемо не было. Зато неожиданно вынесли из подсобки фрукты, и эта мать, которая со мной, тьфу ты, я в них путаться скоро начну, воспряла духом, накидала себе и мне яблок. Ещё у меня оказалась стеклянная бутылка растительного масла, пачка индийского чая и две красные пачки печенья «Юбилейное». С пяти рублей ещё сдача осталась. За яблоками сразу выстроилась очередь, поэтому мы поспешили на выход, чтобы не оказаться в толпе.

— Ой, как удачно сходили! — радостно сообщила мама.

— Давайте помогу, — подхватил я у неё потяжелевшие сумки, оставив памятный литровый бидончик.

Всё бате выскажу. Какого хрена у него беременная жена таскает покупки сама?! И зря он от меня таился, сейчас и дом наш увижу.

Неа. Не вышло. Вот и он, собственной персоной.

— Наташа, ну я же просил меня дождаться! — укоризненно начал он, столкнувшись с нами в тамбуре магазина.

— Папа! — радостно завопил мелкий я.

— А ты что здесь делаешь! — опознал он меня наконец.

— Саша нам предложил помочь!

— Иди-ка сюда, — вцепились мы с батей друг в друга. И выскочили за двери и дальше — за угол магазина.

— Я тебе что говорил про мою семью! — начал батя.

— Ты мне почему не сказал, что мама беременна? — парировал я. — Ты совсем?!

— А что же ты сам этого не знал?

— Придурок! Не знал! Я единственный ребёнок у мамы! Как ты думаешь, почему?! Да потому, что второго она не родила! Ты как хочешь, а лови своих преступников вотпрямщас или я тебя под замок посажу после двадцатого! Всё тебе ясно?!

— Что происходит? — выплыла из-за угла мама, глаза как плошки.

— Прости… те, — выдавил я. — Мы тут немного погорячились, но ваш муж, надеюсь, всё осознал. И не будет делать глупостей.

— Так. Развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл домой, — скомандовал батя. — Тебя там уже потеряли. Мать прибегала. Извини, Наташа, я объясню потом. Тут у нас сложно всё.

— Куда идти? Я в ваших трёх соснах потерялся уже.

— Туда. Прямо, на углу налево.

И я ушёл, спиной чувствуя взгляды родителей и мелкого счастливого пацана, который сейчас пойдёт с ними домой.

Домой я бежал, вымещая в скорости злость и обиду. Оказаться в роли старшего нелюбимого ребёнка в семье было неожиданно неприятно. Никто не виноват в данной ситуации, но от этого не легче. Почему я должен идти к чужим людям, и жить с ними под одной крышей?

Потому что им ты нужен, а твоим родным и без тебя неплохо. На самом деле плохо, конечно, но поди ещё докажи, что я прав, и через неделю их счастье может закончиться.

Где эти дружбаны, от которых я могу получить полезную информацию? Когда нужны, так нет никого. Придётся сегодня на танцах не столько развлекаться, сколько работать агентом милиции. Но с Соней я потанцую, должна же у меня быть личная жизнь?

У самой калитки меня поймала женщина-почтальон, мелкая, юркая, с лошадиными зубами.

— Саша, возьми почту, — сообщила она, доставая из сумки стопку прессы.

«Восточно-Сибирская правда», «Ленский шахтёр», «Пионерская правда», «Мурзилка», «Крокодил». Письмо в конверте на имя матери, а отправитель некто Васильченко А.И.

Дверь дома была нараспашку и никого.

— Эй, кто где? — позаглядывал я во все комнаты. Пусто.

Значит, не показалось, что я Танькин голосок на улице слышал из толпы детей, играющих в соседнем дворе. Надеюсь, Мишка с ней, и она присматривает за братом, а не как вчера. А мать? Опять на работе? Надеюсь, обед есть. Вот это что такое под полотенцем на буфете?

Умм, вкусно! Пирожки с капустой. А этот с картошкой. Да, вчера же что-то про них говорили. Ладно, уговорили, остаюсь тут. Ненадолго.

Я поставил авоську с продуктами на столе, переоделся во вчерашние треники и пошёл достраивать туалет. Мать копошилась на грядках, и я сперва хотел обойти её по большой дуге. Но потом вспомнил, что она может рассказать ещё что-то полезное, и пошёл докладывать о результатах.

Мать заметила меня ещё на подходе.

— Ах! — всплеснула она руками. — Санька! Ты как так?

Схватив меня за уши, она начала бесцеремонно вертеть мою голову, рассматривая со всех сторон. Провела наспех вытертой ладонью по затылку, взъерошила то, что было подлиннее.

— Это Валька так подстригла?

— Нет.

— А кто?

— Соня.

— Какая Соня? Ты зачем к ней пошёл, ты смотри, что натворила. Уши теперь торчат.

— Мне нравится, — твёрдо сказал я. Вот ещё за собственную причёску не хватало оправдываться.

— Ох, сынок.

— Да нормально всё. Пойдём чай с пирожками пить.

Всё ещё охая, мать повела меня на кухню. Я постарался поскорее перевести тему на дела милиции.

— Рассказать, как я сходил в участок? Так вот, хорошо сходил, даже замечательно. Правда, Шарипов хотел ещё тебе вопросы позадавать.

— Какие вопросы?

— Федька его интересует. Ты уж расскажи ему в подробностях, что знаешь. Это для меня очень важно. И про Савелиху тоже.

— Как же я. Это же донос получается.

— Ох ты, какие громкие слова. Не донос, а помощь в выявлении преступной группировки. Ты пойми, из-за таких как Савелиха люди могут погибнуть. Вон начальник участка на Патоме застрелиться грозился, если выяснится утечка драгметалла. Шарипова вообще убить хотят. Мешает он им наживаться на народном золоте.

Что бы ещё такого громкого добавить, чтобы убедить совестливую женщину?

— Это же уголовники, ты что, им сочувствуешь?

— Хосподи! Свят, свят! — перекрестилась моя советская маман.

— Мам, бога нет, — иронично напомнил я.

Ага, проняло? Поняла, кто в этом деле на стороне правого дела?

— А если ты боишься Шарипову рассказывать, то поделись этими сведениями со мной, я сам ему передам. Мне-то не жалко ни Савелиху, ни Федьку.

— Саша, — прижала она кулак к груди. — Ты ли это? Ты же за дядькой хвостом бегал, так хотел испытать дедов дар.

— Испытал уже. Хватит. Я вообще может в милицию пойду работать.

А что, между прочим это моя детская мечта. Мать только была против. Кажется и эта тоже не в восторге.

— Я пошутил. Не возьмут меня в органы, с моим-то прошлым. Что-нибудь попроще придумаю. Да смотри, не говори никому про мои дела с милицией. Ты тут подумай пока, а я пошёл туалет строить. Кстати, тебе письмо.

— Почта была? Всё из ящика достал?

— Мне в руки отдали. Всё, что дали, то и принёс.

Мать перебрала пальцами стопку газет, выудила письмо и расплылась в улыбке, увидев отправителя. Тут же оторвала тонкую полоску с торца и принялась за чтение. А почерк-то не женский. Ещё один претендент?