Чтение онлайн

Эйндж повернулась к нам от печки, вцепившись руками в половник.

– А как же ужин? Я столько хлопотала...

– Да мы скоро вернемся, - сказал я.
– Подержи его на печке, Эйнджи.

Я влез в пальто и надел на голову шляпу. Надо будет себе завести шубу из енота на такую погоду.

– Во всяком случае, - сказал я, - полагаю, не нужно мне привыкать к твоей кухне, ни в коем случае. У человека быстро вырабатываются привычки.

Она смотрела мне прямо в глаза, лицо у неё раскраснелось от огня, и была она сейчас красивая - дальше некуда.

– Беда в том, что ни одна женщина в здравом уме не пойдет за дурня, а я как раз такой и есть, это уж точно.

– Много ты понимаешь в женщинах!
– поддела меня она.
– Видел ты на свете хоть одного дурня, у которого не было бы жены?

Ну, если на то пошло, так и вправду не видел.

– Держи ужин теплым, - повторил я.

Она ни слова не сказала ни про стрельбу, ни про Бенсона Бигелоу. Она просто сказала:

– Возвращайся, Телл Сакетт. Я не хочу, чтоб мой ужин пропадал. После стольких хлопот - нет уж. И не только ужин.

Снаружи было холодно. Кэп вывел из конюшни лошадей - уже оседланных.

– Я так понял, ты не хочешь, чтоб ребята наткнулись на него, ничего не ожидая, - сказал он.

В салуне было натоплено, многолюдно, а прямо возле стойки стоял здоровенный мужик. У него было широкое, скуластое лицо, с одного взгляда стало ясно, что это не просто очередной брат Бигелоу, это Лесной Хозяин, прямо с Самой-Горькой-Речки, крепкий, опасный и не склонный ограничиваться болтовней.

Он обернулся, глянул на меня, я прошел через салун и оперся на стойку рядом с ним.

Вы, сударь, в жизни не видели, чтоб салун опустел с такой скоростью. Когда я облокотился на стойку, тут было человек пятьдесят-шестьдесят, а через полминуты осталось разве что пять-шесть, из той породы, которым, хоть умри, надо остаться и поглядеть, что дальше будет... люди, готовые стать ни в чем не повинными свидетелями.

Этот Бигелоу смерил меня взглядом, я посмотрел в ответ мирными, круглыми как у ребеночка глазками, и говорю:

– Красивые у вас усы, мистер Бигелоу.

– А что плохого в моих усах?

– Да что вы, ничего... совершенно.

– И что это должно значить?

– Можно мне угостить вас стаканчиком?

– Какого черта вам надо от моих усов? И за свою выпивку я плачу сам!

Только тут он заметил, что толпа разбежалась. У него как будто чуть сильней натянулась кожа на скулах.

Кажется, снаружи кто-то подъехал на лошадях. Поздновато путешествовать в такую погоду... и я тут же подумал, уж не Тайрел ли это с Оррином.

Эти мои братишки... проехали сотни миль - ну ладно, пускай всего пару сотен миль, - по диким местам, потому как им почудилось, что я тут оказался один перед лицом опасности.

– Вы - Телл Сакетт?

– Этот ваш братец, Уэс, все ему хотелось сдать себе туза с низу колоды... он был очень неловок с картами. Да и с револьвером тоже.

– Что случилось с Томом и Айрой?

– Если будете искать достаточно долго, так найдете их весной, объяснил я ему.
– У них хватило дури гоняться за мною по горам, когда зима на носу и снег начал падать.

– Вы их видели?

– Они пару раз пытались убить меня. Только стрелки из них никудышные, ничуть не лучше, чем из Уэса. Том - он там наверху потерял свой револьвер.

Бигелоу сохранял спокойствие, и я видел, что он обдумывает все эти дела.

– Я слышал, вы приехали сюда по мою душу, - продолжал я спокойно. Далеко забрались в поисках неприятностей.

Он никак не мог меня вычислить. Ничто в моих словах не показывало, чтоб я был чем-нибудь обеспокоен, просто разговаривает человек, как с первым встречным.

– Знаете что, Бигелоу? Садитесь-ка вы на лошадь и уезжайте отсюда. Что ни случилось с вашими братьями, они это сами накликали своими поступками.

– Может, вы и правы, - сказал он.
– Я, пожалуй, закажу выпивку на двоих.

Ну, выпили мы с ним, потом я заказал по одной. Допил и собрался уходить.

– Ладно, меня дома ждет хороший ужин. Пока, Бигелоу.

Я повернулся и направился к дверям, и вот тут-то он меня окликнул:

– Сакетт!

Щелкнул взводимый курок, его револьвер выскользнул из кобуры; щелчок был отчетливо слышен в пустой комнате. Я выхватил револьвер, поворачиваясь, и его первая пуля просвистела у самого моего уха. Я замер и всадил ему пулю в живот - его отшвырнуло на стойку. Но он ухватился свободной рукой за край и подтянулся. Выстрела я не слышал, но почувствовал, как пуля резко стукнула меня где-то внизу. Я собрался и выстрелил в него снова.

Он не упал... хоть сорок четвертый калибр, хоть какой, но если человек остервенел, то ты должен ему попасть в сердце, в голову или в большую кость, иначе его не остановишь. А Бенсон Бигелоу жутко остервенел. Это был не человек, а здоровенный медведь, и выглядел он сурово, как зима на вершинах западного Техаса.

Казалось, долгие минуты он стоял там, я видел, как кровь пропитывает перед его рубашки и штанов, а потом крупные красные капли начали падать на пол у него между ног.

Он поднял револьвер, не торопясь, все ещё цепляясь левой рукой за стойку, и нацелил его в меня. Он нажал на спусковой крючок, курок пошел назад - и тогда я выстрелил в него снова. Он грохнулся об стойку так, что она вся затряслась, Стоявшая на ней бутылка перевернулась и покатилась, разливая виски. Он потянулся левой рукой, взял бутылку и выпил из горлышка, не отводя от меня глаз.

Потом он поставил бутылку, а я сказал:

– Эта выпивка была за мой счет.

– Я сделал ошибку, - сказал он.
– Я думаю, ты застрелил их честно.

– Только Уэса... с остальными управился холод.

– Ладно, - сказал он и повернулся ко мне спиной.

Я услышал, как снаружи кто-то бежит.

Долгую минуту я стоял с револьвером в руке, глядя ему в широченную спину, а потом у него начали подгибаться колени, и он медленно пополз вниз, до последней секунды цепляясь пальцами за стойку. Наконец пальцы разжались, Бигелоу скатился на пол - и умер.

Он лежал лицом в опилках, в открытых глазах отражался свет, и в бороде у него были опилки.

Я почувствовал, что у меня намокли штаны от крови. Большим пальцем затолкал патроны в барабан и сунул револьвер в кобуру, и тут ко мне подбежал Кэп.

– Ты ранен, - сказал он.

– Похоже на то, - сказал я, пошатнулся и схватился рукой за стену.

Распахнулась дверь, в салун влетел Тайрел, сразу за ним Оррин, оба готовые к драке.

– Поехали домой, - сказал я.
– Ужин остынет.