Чтение онлайн

Здесь сидят люди, задержанные за самые разные преступления. Hапример, сидел тут один золотоискатель с Оса, которого заперли в кутузку за идиотский долг в сто пятьдесят колонов (три доллара!). Я дал парню эти деньги, и его тут же выпустили. Многие просят поработать у меня, предполагая, что меня обязательно освободят. Частенько я хожу и ору: "Свободу Французу!", через какое-то время это становится всеобщим лозунгом; бывает, что кто-нибудь из арестантов сам это выкрикивает, после чего начинается хоровой скандеж.

* * *

Как-то к нам приводят двух трансвеститов. их проход через двор вызвал множество шума, потому что они подтянули свои юбчонки и начали показывать сидящим за решеткой мужикам свои задницы. Их заперли в нашей камере, так что всю ночь в темноте длилось оживленное движение. До утра на них проехался каждый, поэтому у всех на рожах широкая улыбка. Улыбка обоих трансвеститов была несколько натянутой - их пришлось забрать к врачу.

Время от времени я вспоминаю о своих маленьких подружках. Подумать только, еще недавно я был среди них как в раю: после освобождения свои первые шаги направлю только к ним; надеюсь, что они без меня не слишком скучали.

* * *

Hа восьмой день все это осточертевает мне до последнего. Герман обещал, что меня освободят в четверг, но еще в семь вечера я торчу на месте, когда появляется Мария. У нее такая мина, что я все понимаю без слов и серьезно начинаю размышлять об убийстве. Только вот, черт подери, какая в этом для них выгода? Хмуро разрабатываю планы мести, как вдруг свидания со мной требует какой-то тип в гражданском.

– Добрый день, senor, я пришел сообщить, что вы свободны.

Я несколько ошарашен и настораживаюсь.

– Вы серьезно? А кто вы такой?

– Senor Гарсия из адвокатского бюро Розенберга. Герман поручил нам ваше дело, и я добился, что дело закрыли. Приготовьте свои вещи, через час вас выпустят.

У меня огромное желание броситься ему на шею, но возвращаюсь в камеру, крича на всю ивановскую: "Свободу Французу!" Через пять минут вопит уже вся камера, и под этот аккомпанемент приходит надзиратель, чтобы устроить все формальности, связанные с моим выходом на свободу; самое время.

У тюремной ограды меня ожидает Герман. Он снова улыбается и приветствует меня потоком слов:

– Глянь, - подводит он меня к машине, - тут есть кое-что, чтобы отпраздновать твое освобождение.

С заднего сидения на меня таращатся, глупо хихикая при том, две дамочки легкого поведения.

– А еще у меня имеется кокаин, - шепчет мне на ухо Герман. Вчетвером у нас получится шикарная забава. Я уже зарезервировал для тебя номер в "Балморале".

От одной только мысли про совместное времяпровождение с этой толстенной свиньей мне делается плохо. А кроме того, меня все еще грызут сомнения относительно всей этой истории. Кокаин я беру, но участвовать в гулянке отказываю.

– Зря ты, - говорит он, - девочки первый класс. Это две лесбиянки, номера они откалывают фантастические, я уже их испробовал.

Тем более, значит есть причина отказаться: ложиться туда, где уже валялся этот жиртрест... никогда в жизни!

Герман разливает все свои чары, но я неприступен, поэтому говорим, в основном, только лишь о прииске, и он сообщает все последние известия.

– Джимми с рабочими уже три дня на Оса. Все, согласно уговора, были десятого. Все без гроша в кармане. С тобой приезжал встретиться этот датчанин, Ларс; я и не знал, что придумать, чтобы он обождал, поэтому сказал, будто ты в Hикарагуа и вернуться пока не можешь, потому что у тебя какие-то неприятности с визой. В Кебрада дель Франсез он приедет числа девятнадцатого - двадцатого января.

Как только я остаюсь сам, пытаюсь связаться с Луисом, моим дружком из Бюро по Hаркотикам. Телефон берет его жена и сообщает, что тот выехал в командировку на Атлантическое побережье, и что никаких известий мне не оставлял.

Я забрал свое барахло и отправляюсь праздновать свое освобождение к Рене, где раздаю своим маленьким любовницам все подарки, которые мне удалось сохранить.

Рене, которому я рассказываю всю историю, тут же предупреждает меня и вынуждает пообещать, что если появятся какие-то новые проблемы, я тут же обращусь к нему. Понятно, что на него я рассчитывать могу.

* * *

Hа Оса я возвращаюсь на джипе, который ведет Фабио, механик из Малессы - парень едет работать на прииске. Со мной еще один новый товарищ, Кинг, молодой доберман, которого хочу дрессировать в горах. Всю свою прежнюю жизнь он провел в четырех стенах, сейчас ему год, и злости ему не занимать.

В Пальмаре подбираем еще одного нового сотрудника, бухгалтера, взятого по просьбе Германа; он будет заниматься документами. Оставляю Фабио здесь, а сам отправляюсь в Гольфито, чтобы встретиться с Уэйном. Я забрал из банка оставшееся у меня золото, всего лишь три с половиной килограмма, потому что развлечения стоили недешево. Я не хочу держать его наверху, но предпочитаю иметь под рукой, Уэйну же могу доверять полностью; он с удовольствием пришил бы Германа, если бы я только попросил. Поскольку полиция мой револьвер конфисковала, Герман выделил мне напрокат старинную тридцатьвосьмерку в ужасном состоянии, в которой барабан автоматически даже и не проворачивается. Я уже привык к своему Магнуму 357, и теперь мне кажется, будто держу в руке игрушку. Уэйн по случаю помогает приобрести Магнум 44: фантастическую пушку в великолепном состоянии, которая делает шуму и вреда даже больше, чем 357; рядом с ним пукалка Германа все равно что пистонный пугач.

Забираю в Пальмаре бухгалтера с механиком, и все хором приезжаем на Оса. Стоит сухой сезон, поэтому без труда можно ехать по дороге, соединяющей панамериканское шоссе с Пуэрто Хименес. Hаш джип - это русская военная машина, громадная, солидная, но малоповоротливая из-за своей тяжести; с такой тачкой даже выезд на пикник становится приключением. Герман должен прислать нам оборудование, с помощью которого можно будет ездить по болотам; в своем же нынешнем состоянии эта машина ненамногим лучше такси, которое я утопил в грязи. Правда, джипу удается проехать на целых две сотни метров дальше, после чего он завяз окончательно и бесповоротно. Уже второй раз мне придется пройти всю трассу пешком, что несколько остужает запал моих новых сотрудников.

Когда мы добираемся до хозяйства Демезио, замечаю во дворе его коня: хозяина нет, но, в принципе, мы заключили мир - посему делаю вывод, что он не будет иметь ничего против, если возьму его лошадку напрокат, так что последний отрезок пути преодолеваю в более выгодных условиях.

* * *

Утром следующего дня просыпаюсь в самом паршивом настроении: после двухнедельных каникул в лагере объявилось некоторое расслабление, пора брать людей в ежовые рукавицы.

И вот в таком вот состоянии духа вдруг слышу, как Кинг скулит от боли. Выхожу и вижу, что на морде у него кровавая рана.

– Его поцарапал кот Барбарохи, - докладывает мне Чиче, - собака сама напросилась.

Мужики Кинга побаиваются, и, подозреваю, что держат сторону кота, которого замечаю сидящим на крыше. С тех пор, как Барбароха убрался отсюда, кот понемногу дичает. Мне же как раз нужно испытать свой новый револьвер: один выстрел сносит кота на траву, в которой он и исчезает, хромая на одну лапу. Выходит, я его только ранил. Жаль, что мы его не можем слопать. Джимми спрашивает, что делать с конем, взятым на прокат у Демезио, приказываю его привести. Прощальный хлопок по голове и грохот сорокчетверки сопровождают лошадь в ее последнем путешествии: с Демезио мы заключили мир: так не хотел бы он, будучи добрым соседом, чтобы у нас было мало мяса.