Чтение онлайн

Иннокентьев божится, что старика поднимали медленно, долго, чтобы не случилось сильной декомпрессионной болезни, а чтобы не замерзнуть, он был плотно одет в две шерстяные водолазные рубашки и в гидрокостюм… в воде при минус четырех он спокойно выдерживал минут двадцать… но тут минуло и все полчаса… Неужели все-таки случились судороги, потерял сознание — ведь он вдруг перестал отвечать на сигналы?! По этой причине, испугавшись, последние метров десять его быстро вытянули… Наверное, одно наложилось на другое — переохлаждение на декомпрессионное состояние. Не было тогда на плотине ни колокола, из которого выпускают и в который принимают водолазов, не говоря уже о декомпрессионной камере с люком снизу, в которую входят и в которой отсиживаются положенное время водолазы после работы…

«Романтика, бля. Всё на авось. Да мы сами, сами всегда были рады пойти на авось во имя подвига, во имя Родины, во имя ленинского комсомола!»

Хрустов, утешая друзей, рассказывал вечерами (он не мог молчать) всякие потешные байки из прошлого водолазного искустства, про первые скафандры. Оказывается, уже в «Илиаде» Гомера есть строки про водолазов.

— А вот водолазы царя Тира при осаде города Македонским перерезали канаты его галер. А во время войны второго Триумвирата, когда Антоний осаждал Моденну, Деций Брут, который городом командовал, установил связь с Октавием при помощи водолазов, ходивших по дну реки. А первый дыхательный прибор был придуман Леонардо да Винчи. Это такая одежда из кожи, у которой на груди как бы двойные крылья, и еще лучше, если она двойная до колен. Бери воздушную трубку в рот, надуй, если надо плыть по волнам. А если пена будет мешать тебе дышать или тонешь, соси оттуда! А первые водолазные шлемы были в виде стеклянных шаров. Был колокол, в котором стоял человек. Например, ученый Галлей в тысяча шестисот девяностом году погрузился в таком колоколе на глубину восемнадцать метров.

Леха-пропеллер слушал Хрустова, кивая и быстро рисуя цветными карандашами с маленькой фотографии портрет Ивана Петровича. Серега лежал на бывшей кровати Климова, просунув ноги между зелеными трубками спинки, потому что не умещались, и скрипел зубами.

Хрустов продолжал, покуривая трубку, которую обменял на днях у Туровского на фонарик:

— А в семьсот девятнадцатом русский изобретатель-самоучка из деревни Покровское Ефим, кстати, Серега!.. Ефим Никонов!.. сконструировал костюм. Он состоял из деревяного шлема и юфтовой кожи. Что такое юфта? Ну кожа и кожа. А в восемьсот семьдесят первом в России изобретатель Лодынин создал герметичный костюм, в котором кислород вырабытывался из воды путем электролиза. Во как! А шарнирные жесткие скафандры из бронзы появились позже, воздух здесь поступал из стального резервуара на спине. Ну, это мы знаем. Недавно немецкая фирма «Дрегер» сконструировала хороший шланговый аппарат.

— Вот бы его дядя Ване… — Вспомнилось, как старик рассказывал: на Сахалине лазили в воду, поднимали с затонувшего сейнера сейф, цепляли трос, и он там едва не погиб под сорвавшимся сейфом.

Бесстрашный был человек.

— А есть еще в Америке гидрокомбинезон с электроподогревом, фирма «Вестингауз»…

— Вот бы дяде Ване!.. — стонал Сергей.

(Не хватает нескольких страниц.)

Когда-то в юности Валера приехал в Сибирь, стоя во весь рост на крыше вагона, раскинув руки и крича от восторга — из молодечества, а не потому, что места в вагоне не нашлось или денег на билет. Железная крыша дергалась, ныряла под ногами, как бы порываясь ускользнуть вперед. И точно так же сегодня земля бегала под Туровским. Только нынче не радость гремела в душе, а клубился страх, давила растерянность, и причин тому было много.

И когда на стройке появилась Марина, он подумал, что теперь она будет для него как тот сладостный ветер на крыше вагона, но сам же все испортил…

Он подошел к ней после смены и, сверкая смоляными глазами, привычно угрюмо-таинственный, стал говорить, что на стройке хорошей девушке надо непременно иметь защитника, друга, здесь много случайного народа, есть даже бывшие сидельцы из тюрем. Девушка, округлив и вытянув губки, испуганно слушала бригадира соседней бригады, которого видела в первый раз, и все спрашивала:

— А вот правда ли, у Льва Николаеивча после погружения в недры Зинтата случилась амнезия? Он, говорят, многих не узнает…

На что Валерий раздраженно ответил, что Хрустов по натуре такой, любит красиво говорить и тут же забывает, что сказал. Марина удивленно поморгала, что-то пошептала про себя и вслух заключила, что она никогда так не думала, потому что… тут Марина покраснела. Не могла же она рассказать, что в восьмом классе была влюблена в Хрустова… И когда он уходил в армию, сидела на ветле и махала ему белым платочком, только он решил, наверное, что это сорока трепещет на дереве…

Злясь на себя, что позволил несправедливость по отношению к Лёве, Валерий немедленно стал говорить, что сам любит Левку, они друзья, вместе перекрывали Зинтат… В ответ Марина все с тем же смятенным видом пробормотала, что была бы рада, если бы он, Валерий Ильич, ее заново поднакомил с Хрустовым… В этом случае у нее на стройке было бы два хороших товарища…

А Туровский, кивая и подтягивая губы к носу, уже понимал: он сражен чистотой и наивностью этой девочки, она ему безумно нравится. И будет ужасно, если она не полюбит его… это будет трагедия…

Ему нужна была верная, любимая подруга, потому что в последнее время он словно потерял себя, — и к рабочим вернулся, и все никак не мог смириться с этим, извертелся на пупе, как брякнул, глядя на него, Борис, и ведь Борис был прав. А тут еще Васильев как бы мимоходом пожелал вернуть его в начальники штаба. В самом деле, обстоятельный Туровский там был на месте, но удобно ли этак метаться? Ведь обхохочут.

Хрустов несколько раз при нем процитировал Грибоедова:

— Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

Всё так. Да и чем плох Помешалов, который сидит сейчас в штабе? Нет, гордый Валера обратно не пойдет. И еще такая подлая мысль: если пойдет, и если шаткий Васильев с Титовым погубят стройку, ответственность падет и на Туровского. А в котловане он занят маленьким конкретным делом.

Может быть, с Мариной посоветоватться? Но, появившись после смены второй раз в бригаде Хрустова, он увидел, какими сияющими глазами она следит за Левой, омрачился и ушел к себе, в соседний блок…

А тут еще неприятная новость — Васька-вампир написал очередную кляузу в парторганизацию на начальника стройки Васильева. Что тот катается по стройке с молодыми женщинами, пьет с рабочими, присвоил себе идею главного инженера Титова о защитной косе. Валерия пригласили в партбюро на обсуждение этого письма, хотя он еще не был членом КПСС, только собирался вступать. Видимо, Александр Михайлович посоветовал парторгу Таштыпову.

Причем, самого Васильева почему-то не позвали. Или он не пришел по причине занятости?

Кабинет Таштыпова располагается на первом этаже, окнами к стоянке машин Управления, и Валерий заметил, что Титов, Таштыпов и Понькин несколько раз опасливо посматривали за окно (меж мохнатых лягушек льда есть и чистые полоски), когда там подруливала «Волга», но каждый раз это оказывался не Васильев. Титов глянул на часы, насупился, как бы давая всем понять, что далее ждать нет возможности, тяжело поднялся и хрипло начал: (Приписка сбоку красным фломастером: Какие суки!!! — Л.Х.)

— Товарищи, мы собрались в своем кругу… чтобы обсудить сигналы с места. Поскольку они касаются и меня, я решил высказать недвусмысленное свое мнение, хотя в письмах меня хвалят, а товарища Васильева ругают. У нас уже было одно письмо, товарищ Таштыпов в курсе, мы не стали его показывать — я занимался этим лично сам. И вот еще одно сочинение… Мне неловко его читать, особенно те строчки, где упоминаюсь я, товарищи Понькин с Таштыповым, но в интересах дела… — И Титов, вновь оглядываясь на окно, не очень громко зачитал письмо В.А.Черепкова.