Чтение онлайн

В том числе и Борис Львович. Он был маленького роста, пузатый, в очках, с редкими седыми волосками на крупном черепе.

– Вы хотели меня видеть? – спросил Фейгельман. – Я вас слушаю. Чем я могу вам помочь?

– Вы основали ваш концерн вместе с господином Концевичем, значит, знакомы достаточно давно, не так ли?

– Конечно. Уже больше двадцати лет. Мне тогда было тридцать девять, а Сергею – только тридцать пять. Сабир – самый младший из нас. Он был на десять лет моложе Сергея. С тех пор прошло уже… – Он быстро подсчитал. – Да, все правильно. Двадцать три года.

– Вы знали первую супругу Сергея Викторовича?

– Светлану? Знал и очень уважал. Она была исключительно светлым человеком, словно оправдывающим свое имя. К сожалению, мы были знакомы чуть больше года. Она погибла в авиационной катастрофе. Это была самая настоящая трагедия для Сергея. Мы с Сабиром тогда просто не отходили от него, боялись, что он с собой что-то сотворит. Но потом Концевич немного отошел.

– Вы были к этому времени женаты?

– Да. Это произошло еще в восемьдесят втором году, при Леониде Благословенном. Так сейчас называют Брежнева. Вы знаете, согласно опросу, проведенному социологической службой, многие люди называют его время лучшим периодом нашей истории. Сложно поверить, но это именно так. Говорят, что дочь Брежнева в свое время посоветовала положить отца в могилу лицом вниз, чтобы было удобнее целовать его в мягкое место, когда гроб снова откроют. Все тогда посчитали эти слова бредом пьяной женщины. А ведь она оказалась права. – Фейгельман улыбнулся.

– На фоне разных наших катаклизмов его восемнадцатилетнее правление вспоминается как эпоха стабильности, – согласился Дронго. – Но налицо еще тоска по прошедшему времени. Значит, вы уже были женаты. А когда женился Сабир?

– В конце девяностых. Фарида была просто восточной красавицей. Она ведь татарка по отцу и украинка по матери. Прекрасная смесь! А Сабир соответственно узбек по отцу. Мать у него русская. Вот такой интернациональный брак. Мы все гуляли на их свадьбе. А потом у них стали появляться дети, и мы отмечали рождение каждого ребенка.

– Их, кажется, четверо, да?

– Да, четверо. Он молодец. Сумел сделать четверых. А мы с женой смастерили только одного. Правда, постарались на совесть. Он сейчас профессор в Калифорнийском университете. Зато у меня две внучки и внук. Это мое самое большое богатство, хотя оно и находится очень уж далеко.

– Понятно. А как Сабир познакомился со своей супругой, вы случайно не знаете?

– Почему не знаю. Конечно, знаю. Все происходило на моих глазах. Ему было уже тридцать два года, а ей – только двадцать четыре. Она окончила университет и работала в какой-то иностранной фирме. Сейчас уже не вспомню, в какой именно. Сабир поехал туда, увидел молодую девушку и сразу влюбился. Мы с Сергеем шутили, что Сабиру досталась настоящая восточная красавица.

– Говорят, сейчас у них какие-то неприятности. Это правда?

– К сожалению, так оно и есть. – Борис Львович вздохнул. – Это самое обидное, что может быть в нашей жизни. Они казались мне очень красивой парой. Вдруг вот такая новость! Чужая семья всегда непредсказуема. Это как у Толстого. «Все счастливые семьи похожи друг на друга. Все несчастливые несчастливы по-своему». Так начинается, кажется, «Крейцерова соната».

– «Анна Каренина», – поправил его Дронго. – Там это основной мотив. Суть «Крейцеровой сонаты» заключается в других знаменитых словах Льва Николаевича: «Ведь нет того негодяя, который, поискав, не нашел бы негодяев в каком-нибудь отношении хуже себя и который поэтому не мог бы найти повода гордиться и быть довольным собой».

– Здорово! – Борис Львович улыбнулся. – Вы любите Толстого? Я его обожаю.

– Он великий писатель, но мне всегда больше нравился Достоевский, – признался Дронго, вставая со стула. – Спасибо за нашу беседу.

– Простите!.. – удивился Фейгельман. – Вы больше ничего не хотите спросить? Тогда зачем вы приходили? Поговорить о литературе?

– И об этом тоже, – сказал Дронго на прощание, выходя из кабинета.

Он прошел к кабинету второго вице-президента. В приемной строгая женщина лет пятидесяти уточнила, кто он такой, и спросила, по какому вопросу гость желает видеть господина Садреддинова.

– По личному, – пояснил Дронго.

Она доложила, получила согласие и пропустила его в кабинет. За столом сидел изможденный мужчина в очках, с впалыми щеками, запавшими глазами и тонкой шеей. Волосы у него были такие, словно кто-то нарочно сплетал их в разные клубки.

А ведь ему исполнилось только сорок восемь лет. Видимо, разговоры об онкологическом заболевании вице-президента концерна были небезосновательны. Перед ним сидел едва ли не высохший труп. Сложно было представить себе, что этот человек когда-то весил девяносто килограммов. Сейчас в нем было не больше шестидесяти пяти.

– Заходите. – Садреддинов повел рукой. – Я давно вас жду.

Гость прошел к столу и сел напротив вице-президента.

– Вы ведь Дронго? – сказал Сабир Хабибович. – И вы меня вычислили, да? Вчера вы нашли труп Тамары. Я думал, вы сразу же придете ко мне.

– Я все знаю, – печально сказал Дронго. – Это чудовищная и невероятная история.

– Интересно, что именно вы знаете, – невесело сказал Садреддинов. – Можете поделиться?

– Двадцать три года назад вы начинали вместе, втроем, – заявил Дронго. – И уже через год у вашего товарища Сергея Концевича произошла трагедия. Разбилась его жена. Он был безутешен в своем горе. Вы с Борисом Львовичем пытались ему помочь, как уж могли. Через несколько лет вы женились. Говорят, что все были просто очарованы красотой вашей молодой супруги.

– Да, – кивнул Садреддинов. – Все так и было. Давайте дальше. Я вас послушаю, а потом поправлю, если понадобится.

– С самого начала я понимал, что Тамара не могла просто так исчезнуть. Она сама решила незаметно выйти из салона. Мне удалось разобраться, каким образом госпожа Концевич это сделала. Во дворе ее, очевидно, ждал на своей машине Михаил, с которым она тайно встречалась. Вы поехали в сторону лесопарка, на Лосиный остров. Там Тамара погибла. Ее тело оказалось в вашем внедорожнике. Машина несколько часов кружила по лесопарку, пока вы не решили сбросить труп в пруд. Так вы и сделали, когда стало темнеть. Все правильно?

– Да. Только ее задушил не я, а этот актер. Он решил сыграть свою главную роль в жизни.

– А теперь я расскажу вам, почему вы оказались рядом. Насколько я знаю, вы были женаты шестнадцать лет. Ваш старый водитель очень долго работал с вами. Я узнал, что несколько месяцев назад вы его прогнали только за то, что он ездил на Никольскую улицу, не сообщив вам об этом. Я позвонил Андрею Михальчуку, водителю Тамары Концевич, и узнал телефон этого человека. Тот подтвердил, что, узнав о поездках на Никольскую, вы начали его бить и, наверное, прикончили бы, если бы вас не оттащили. Он всего лишь не сообщил вам, что несколько раз подвозил туда вашу жену. Это было достаточно давно. Почти семь лет назад.

Садреддинов слушал, словно окаменев, уже не произнося ни слова.

– Затем я позвонил Олесе и задал ей только два вопроса. Первый был о вас. Когда вы начали так стремительно меняться? Она сказала, что сразу после увольнения вашего водителя.

Согласитесь, что эта странная форма онкологии. Какая связь может быть между вашей болезнью и увольнением водителя? Второй вопрос был самый важный. Ответ на него Олеся наверняка знала. Ведь ни для кого не было секретом, что она не только помощник, но и любовница Концевича, которая часто и охотно встречается с ним в разных местах. От нее я узнал, где находится квартира, на которой Сергей Викторович обычно расслаблялся с женщинами.