Чтение онлайн

Олеся в деталях рассказала о своих отношениях с Гвоздевым, в ярких красках живописала Степаниду Андреевну, нюансы короткой связи с Юрием, и Лене стало казаться, что она великолепно знает врача и его мамашку.

Вот только Олесе не удалось обогатиться за счет новорожденной. Ее дочь Аня умерла вскоре после выздоровления матери, а потом сама Олеся погибла в автокатастрофе.

Лена постаралась поскорее забыть все связанное с появлением на свет дочки, она вычеркнула из памяти и Олесю. История вспомнилась случайно. Как-то раз, тоскуя на ночном дежурстве, Леночка бесцельно щелкала пультом от телевизора в сестринской и наткнулась на программу о медцентре «Светлое детство». Сначала корреспондент беседовал со Степанидой и Юрием на тему педиатрии, экран показал клинику, современное оборудование, палаты, амбулаторный многоэтажный корпус. А затем журналист перевел разговор на личные темы, и Юра сказал: «Я холост, не имею ни жены, ни детей, живу только работой».

«Значит, передать бизнес некому», – бесцеремонно ляпнул ведущий.

Гвоздев сделал вид, что не заметил бестактности, и спокойно ответил: «Пока я не собираюсь умирать, а когда пойму, что пора в последний путь, непременно найду преемника».

«Но лучше-то, когда бизнес остается детям, – бесцеремонно гундел парень с микрофоном, – сыну или дочери».

Стоило позавидовать воспитанию Юры, он не послал корреспондента по известному адресу, а улыбнулся: «Хорошо, чтобы доставить вам удовольствие, я непременно усыновлю или удочерю ребенка. Он получит капитал и мое дело».

И Лену осенило. Киселева решила разыграть спектакль, выдать свою Анечку за наследницу Гвоздевых.

– Очень шаткая история, – заметила я.

Маша развела руками.

– Точно. Я налетела на Ленку, предостерегала ее, говорила: «Степанида Андреевна далеко не дура, она не станет принимать в семью абы кого».

Лена лишь усмехнулась:

– Есть аргумент, который ее мигом убедит.

– Какой? – спросила Маша.

– Забудь, – беспечно отмахнулась родственница, – долго пересказывать. Степанида примет Аню. Это точно. Только дай мне денег на пару дней.

Я снова оцепенела. Лена оказалась талантливым режиссером-постановщиком, они с Аней устроили в клинике масштабное представление. Девочка явилась на первое свидание с Гвоздевой в образе школьницы-зубрилки, восторгалась аппаратом «эр эс», пела о своей любви к медицине, сообщила об общении в Интернете с профессором-американцем. Даже сухая и циничная Степанида Андреевна попала под обаяние младшей Киселевой, та ей очень понравилась. Мне понятно почему. Но дальше начинается фантасмагория.

Степанида забирает ребенка на исследования. Ну почему она мне поверила? По идее, Гвоздевой следовало выставить меня за дверь с моим рассказом про Аню. Но нет, хозяйка медицинского центра соглашается на встречу с Киселевыми, а затем неожиданно заявляет: «Аня моя внучка».

Вот так просто, без анализа ДНК? И каким образом Степанида Андреевна углядела в черепе девочки «семейную патологию Гвоздевых»? Я теперь точно знаю: Анечка – родная дочь Лены, она ни с какого бока не родня Юрию. Однако Степанида заявляет о кровной связи. Почему? Что заставило ее так поступить? Какой козырь держала в рукаве Лена? Во время нашего пребывания в центре «Светлое детство» старшая Киселева помалкивала, словами фонтанировала Аня. Мать разговорилась лишь на короткое время, когда Анечка поморщилась от головной боли, Лена сообщила о мигрени, которая мучила девочку в детстве. Но это же ерунда!

Перед моим внутренним взором вновь появился рентгеновский снимок и зубы девочки, точнее, многочисленные пломбы.

– Лена проявилась с незнакомой мне стороны, – еле слышно продолжала Маша, – я только поражалась: откуда у нее столько фантазии? Вот, например, еще деталь. Лена решила, что приемная мать, которая внезапно отыскала родственников Ани, не должна в момент беседы со Степанидой сидеть спокойно. Надо плакать, иначе Гвоздева может насторожиться.

– Елена рыдала весьма искренне, – вспомнила я, – слезы потоком лились по ее щекам.

– Вот-вот, – кивнула Маша, – слезы лились, но как их вызвать? Они всегда свидетельствуют о глубине переживаемых чувств, да только Лена не Мерил Стрип, зарыдать по желанию не сможет. Знаете, что она придумала? Смочила носовой платок каким-то составом, взяла его в больнице. Стоит поднести тряпку к лицу, и глаза наполняются влагой, эффект как от лука, только запаха нет.

Я тут же вспомнила, как из открытой сумочки Киселевой повеяло странным ароматом, и воскликнула:

– Запашок был, но я его приняла за шлейф дешевых духов. Лене следовало переквалифицироваться в сценариста или режиссера! Впрочем, как актриса она тоже не подкачала. Да и Аня оказалась на высоте.

В кухне повисла пауза, потом Маша тихо сказала:

– Не посчитайте меня корыстной, но я хочу побывать в квартире Киселевых. Лена хранила у меня запасную связку ключей.

– Думаю, никто не будет против, – кивнула я, – вы с матерью наследники. Через полгода получите и жилплощадь, и вещи.

Маша понизила голос:

– Ленка не могла меня обмануть. Она одалживала деньги на пару дней. Думаю, они лежат у нее дома, я хочу их забрать.

Я вскочила на ноги.

– Черт подери! Деньги! Как Лена предполагала их вам отдать? Из каких средств?

Маша замялась.

– Она предполагала, что их даст Степанида в качестве подарка за Аню. Ленка не собиралась доить Гвоздеву, взяла бы у нее всего один раз. А еще у нее имелась заначка. Она и раньше у меня одалживала деньги и всегда долг отдавала.

– Большие суммы? – насторожилась я.

– Нет, сто, двести евриков, десять тысяч впервые взяла. Сказала: «Машенька, не могу снять накопленное в банке. Средства лежат на депозите, я потеряю проценты», – шептала Маша, – но я не сомневалась. Сестра в отличие от меня доверяла финансистам, ей нравилось, что деньги не просто лежат, а прирастают процентами.

Я опустилась на стул. Есть лишь одно объяснение поведению Елены.

Она знала, что Влада Сергеевна не сможет деньгами воспользоваться, Лена заберет непотраченные десять тысяч и вернет их Маше. Только сейчас мне в голову пришла мысль: Владу Сергеевну всегда возила в клинику ее воспитанница Лида, но в день убийства директриса воспользовалась другой машиной. Что, если Лена приехала к Ильченко, вручила ей деньги, а потом повезла больную в клинику, убила ее, забрала десять тысяч и вернулась домой?..

Но не успело мое предположение оформиться, как я мигом отмела его. Зачем столько сложностей? Ильченко можно было тихо убить в ее квартире и не устраивать авантюры с деньгами. Нет, Лена замыслила спектакль для Гвоздевых, она мошенница и далеко не дура, скорее всего, Владу Сергеевну лишил жизни другой человек. Кто? Связана ли смерть больной женщины с пьесой, сочиненной Еленой, или мы имеем дело с вульгарным ограблением?

– Лена честный человек, – пыталась обелить родственницу Маша, – историю с Гвоздевыми она затеяла из-за желания обеспечить Ане хорошее образование и устроить девочку в Америке. Любого человека в ее больнице или в «зефирке» спросите, он только самое хорошее о ней расскажет.