Чтение онлайн

Александр III от природы не был трусом, но действия и слова людей, которым он доверял, поселили в его душе неуверенность и подозрения. Так, чтобы усилить значение своей фигуры в глазах царя, петербургский градоначальник Н. М. Баранов постоянно выдумывал несуществующие заговоры, ловил каких-то мифических заговорщиков и террористов, роющих подкопы под царские дворцы. Через некоторое время Баранова изобличили во лжи, но тень страха перед выдуманными им покушениями осталась в душе императора.

Страх сделал Александра III невольным преступником. Однажды он неожиданно вошел в комнату дежурного дворцового караула. Находившийся там офицер барон Рейтерн курил, чего царь не любил. Чтобы не раздражать государя, Рейтерн быстро убрал руку с зажженной папиросой за спину. Александр же решил, что этим движением офицер прячет оружие, которым намеревался его убить, и сразил барона наповал выстрелом из собственного пистолета.

Победоносцев хотел воспользоваться нелюбовью Александра III к Петербургу и его страхом перед петербуржцами для того, чтобы осуществить свою мечту о воссоздании православного самодержавного царства со столицей в древней Москве. В первые же дни нового царствования, когда тело императора Александра II еще лежало в Зимнем дворце, он твердил его сыну: «Бегите из Петербурга, этого проклятого города. Переезжайте в Москву и переносите правительство в Кремль». Но Александр III опасался и Москвы с ее провинциальным вольнодумством, которое произрастало в ней без постоянного надзора со стороны столичных властей. Он считал, что сможет укрыться от опасности и в своих петербургских и загородных дворцах.

Два года атмосфера всеобщего страха заставляла переносить официальную церемонию коронации императора. Она состоялась только в мае 1883 г., когда полицейскими мерами удалось стабилизировать обстановку в стране: остановить волну терактов против государственных чиновников, успокоить крестьян, закрыть рот либеральной прессе.

Победоносцев назвал коронационные торжества в Москве «поэмой коронования». В эти майские дни народ впервые смог увидеть своего нового императора. На саму церемонию в Кремль допускались только избранные, приглашенные Министерством двора представители аристократических семей и иностранные дипломаты. С трудом получивший пропуск М. Н. Катков писал, что сама природа приветствовала коронацию: «Когда появлялся царь, перед народом являлось и солнце во всем облике своих лучей, скрывался царь из глаз народа, небо покрывалось облаками и шел дождь. Когда выстрелы орудий известили о свершении таинства, облака мгновенно разошлись». Художник В. И. Суриков, присутствовавший на церемонии в Успенском соборе, с восхищением описывал свое впечатление от высокой мощной фигуры русоволосого и голубоглазого государя, который, по его мнению, казался в этот момент «истинным представителем народа». Надо отметить, что парчовую коронационную мантию царь накинул поверх своей обычной одежды. Даже в момент своего наивысшего торжества он не изменил своей привычке одеваться просто и удобно.

В дни коронации для простого народа устроили гулянье на Ходынском поле. Там собралось около 300 тысяч жителей окрестных деревень и городков, но в этот раз все прошло спокойно. Кровавая «слава» Ходынки была еще впереди.

Крестьянам, как это было принято, в честь коронации простили недоимки и штрафы. Чиновники получили награды, ордена, некоторые дворяне удостоились новых титулов. Придворным раздали множество подарков: только на бриллианты для фрейлин и чиновников двора было потрачено около 120 тысяч рублей. Но, против обыкновения, не последовало никаких амнистий политическим преступникам. Одного только Н. Г. Чернышевского перевели из Вилюйска на поселение в Астрахань.

18 мая 1883 г. состоялось еще одно примечательное мероприятие – освящение храма Христа Спасителя, построенного по проекту архитектора Константина Андреевича Тона. Это сооружение было задумано как памятник победе в войне 1812 г. и строилось несколько десятилетий (храм был спроектирован еще при Николае I). В манифесте на освящение храма Христа Спасителя, подписанном Александром III, отмечалось, что он должен служить «памятником мира после жестокой брани, предпринятой не для завоевания, но для защиты Отечества от угрожающего завоевателя». Император надеялся, что этот храм будет стоять «многие века». Он не мог знать, что церковь, заложенная его предком в назидание последующим поколениям, ненадолго переживет самодержавную монархию Романовых и будет одной из многих безмолвных жертв революционного переустройства мира.

Но достигнутое, казалось, во время коронации в Москве умиротворение общества и единение монархии и народа было иллюзорным, а победа над терроризмом временной. Уже в 1886 г. в Петербургском университете была создана новая подпольная организация для борьбы с самодержавием, в которую влились студенческие революционные кружки высших учебных заведений столицы. На шестую годовщину убийства императора Александра II молодые революционеры спланировали теракт против Александра III. Утром 1 марта 1887 г. император должен был присутствовать на ежегодной панихиде в Петропавловском соборе. Террористы готовились бросить бомбу под сани, когда император поедет по Невскому проспекту. Покушение сорвалось только потому, что в группе оказался предатель, сообщивший обо всем властям. Исполнителей теракта, студентов Петербургского университета Василия Генералова, Пахома Андреюшкина и Василия Осипанова, арестовали в день, назначенный для убийства царя, в 11 часов утра на Невском. При них нашли разрывные снаряды. Задержали и организаторов теракта – Александра Ульянова, старшего брата В. И. Ульянова (Ленина), и Петра Шевырева, а также других членов организации. Всего было арестовано 15 человек.

Дело о покушении на Александра III рассматривалось на закрытом заседании Особого присутствия Сената. Пятерых террористов (Ульянова, Шевырева, Осипанова, Генералова и Андреюшкина) приговорили к смертной казни, остальных ждало пожизненное заключение в Шлиссельбургской крепости или двадцатилетняя каторга в Сибири.

На самого императора неудавшееся покушение произвело тяжелое впечатление. На полях дела «первомартовцев» он сделал пессимистическую помету: «На этот раз Бог спас, но надолго ли?»

Странное происшествие случилось с царской семьей в октябре следующего, 1888 г. Царский поезд, на котором Романовы возвращались с юга, сошел с рельсов в 50 километрах от Харькова. Семь вагонов разбились вдребезги, 20 человек из числа прислуги и охраны погибли, 17 были тяжело ранены. Из императорской семьи никто не погиб, но некоторые из детей Александра III пострадали, особенно серьезно пострадала великая княжна Ксения, до конца жизни оставшаяся горбатенькой.

Ранение детей по распоряжению императора было скрыто. По приезде в Петербург царская семья устроила «праздник крушения», во время которого возносились благодарственные молитвы Богу за чудесное спасение. Царь с женой и детьми совершил проезд по улицам столицы, чтобы показать народу, будто все целы и невредимы.

Причина крушения также осталась не вполне ясной. Министра путей сообщения К. Н. Посьета уволили якобы за то, что на том участке дороги шпалы оказались гнилыми и не выдержали тяжести состава, шедшего с большой скоростью. Но в обществе говорили, что это было очередное покушение на императора и его семью, закончившееся неудачей лишь по счастливой случайности.

Вернее, семью в тот злосчастный день спасла не только случайность, но и мужество императора, готового пожертвовать собой ради жены и детей (редчайший случай для самодержца династии Романовых). В момент крушения царь и его близкие находились в вагоне-ресторане. Им только что подали пудинг на десерт. От страшного удара крыша вагона стала проваливаться внутрь. Александр, отличавшийся богатырской силой, принял ее на свои плечи и удерживал до тех пор, пока супруга и дети не выбрались наружу. Сначала царь не почувствовал ничего, кроме сильной усталости мышц от нечеловеческого напряжения. Но через некоторое время стал жаловаться на боли в спине. Врачи определили, что у царя от натуги и удара при аварии пострадали почки, что впоследствии стало одной из причин его роковой болезни.

Тревожное ощущение постоянной опасности подогревалось донесениями полиции о заговорах подлинных и мнимых, анонимными письмами доброхотов и авантюристов. В том же 1888 г. во время спектакля в Мариинском театре художник Александр Бенуа случайно встретился взглядом с Александром III. Бенуа увидел глаза человека, загнанного в угол: раздраженного и одновременно вынужденного постоянно бояться за себя и своих близких.

В отличие от своего отца Александр III серьезно относился к возможности уничтожения собственной персоны и членов своей семьи террористами. Он предпринял все меры безопасности, которые были доступны в то время.

Император не переехал в Москву, однако и в Петербурге чувствовал себя скорее гостем, чем постоянным жителем. «Гатчинский пленник» – так называли его современники. Гатчина находилась в отдалении от столицы. Эта загородная императорская резиденция была укреплена еще при Павле I и напоминала замок.

Гатчинский дворец спроектировал итальянский архитектор Антонио Ринальди в 1766 г. для фаворита Екатерины II Григория Орлова. Он имел все атрибуты дворцового сооружения с танцевальными залами и роскошными апартаментами. Но царская семья заняла в нем небольшие комнаты, предназначавшиеся для придворных и прислуги. В них когда-то жил и Павел I с женой и детьми.