Чтение онлайн

— И его ждут тридцать лет, а Нойман так и не пришел, мертвецы не приходят…

— Не знаю, док, не знаю. Ясно одно — он знал на-стоящего лорда Эдсона и вполне мог быть замешан в деле лже-Эдсонов. А ставки в этой темной игре самые высокие! Куда исчез подлинный сэр Роберт, а? — Арчер закурил. — Муж вашей мачехи погиб вскоре после войны, как вы сказали…

— А! Ну конечно, 1948 год можно назвать послевоенным. Я понял вас, Томас. Первый муж Эдсон и Рудольф Нойман — одно и то же лицо.

— Весьма соблазнительная версия, не спорю. К тому же родной язык Элис — немецкий, это бесспорно, человек не будет делать на иностранном языке пометки для с е — б я, да еще такие, от которых зависит жизнь. Можно предположить, что Элис, или, правильнее, Эльза, работала в паре с Нойманом. В его игорном бизнесе молодая и привлекательная жена, имеющая изысканные аристократические манеры, — просто находка. Ради роковой женщины можно и пошиковать, поставив на кон лишнюю сотню тысяч. Продолжая развивать эту версию, скажу, что очень заманчиво звучит вариант — именно Эльза организовала автокатастрофу для Ноймана.

— Но с какой целью, Том?

— Сложный вопрос. Может быть, эта троица: старик, Эльза и Нойман — уже начала свою игру вокруг Хеллингтона.

— Позвольте, Арчер! Мой отец познакомился с этой женщиной в пятьдесят седьмом, а Нойман погиб в сорок восьмом. Разница в девять лет! — возбужденно сказал Дэвис.

— Да, в девять лет… А знаете, у кого девять жизней? — спросил Арчер, покручивая фарфоровую пепельницу.

— Только уж не у меня. Дай Бог дотянуть до пяти-десяти, — ворчливо ответил профессор.

— Дотянете, док… если мы выберемся из этой истории живыми. А девять жизней у дьявола, — безмятежным голосом сообщил Томас.

— Пропадите вы пропадом со всеми вашими числами! Надоело. Я вам не ученик воскресной школы.

— Тише, доктор. Если вам так хочется, то я исчезну. Только вот за вашу жизнь я не поставлю и пенса. И потом, я же развиваю версию, всего лишь версию о возможной гибели Ноймана.

— А чем плоха моя версия? Она объясняет многое. — Дэвис сменил тему. — Хотя эта разница в девять лет…

— Я же сказал, что эта версия слишком соблазнительна для нашего простенького дела. — Арчер потушил сигарету, вытащил из кармана бумажник. — Джейк, мы уходим.

Полусонный хозяин заведения встрепенулся за стой-кой:

— Мало посидели, мистер Арчер.

Томас подошел к стойке.

— Что делать, Джейк. Сегодня у нас с шефом важным день — испытываем паровую бомбу. Слушай-ка, а мистер Браун, старичок в сером костюме…

— Мистер Браун? Бывает, бывает. — Джейк поду-мал. — Третьего или четвертою дня заходил. Он вообще вроде как постоянный клиент — изредка, да навестит.

— И с разными людьми, верно? Я готов с тобой поспорить, что в последний раз с ним был наш доктор Беннет, да ты его не знаешь.

— Это который сигары курит? Знаю я его, все приговаривает: «Друг мой». Нет, тот был постарше, с трубкой. Браун называл его Бертом.

— Эх, Джейк, ну как же с тобой спорить? Сам взял да и все рассказал! Ладно, вот тебе пять фунтов — я ведь не угадал.

Томас вернулся к профессору:

— Невезучий я человек — всю жизнь спорю и проигрываю. Пойдемте, док, я вам кое-что покажу. Это в моей машине, если ее не угнали.

Коллеги вышли из паба. Красный «остин» Арчера стоял на месте.

— ПОКА ЭТО САМАЯ НАДЕЖНАЯ ШКАТУЛКА, — заявил Томас, достав из перчаточного ящика «остина» магнитофон. — Даже нечистый не догадается хранить-свои реликвии в моем драндулете. С вами, доктор, сплошные расходы — пришлось купить эту игрушку.

— Скажите, зачем она вам, и я возмещу убытки.

— Эта штуковина записывала ваш бред и неплохо мне помогла.

— Мой бред? Слушайте, Арчер, вы когда-нибудь перестанете издеваться надо мной?

— Кто сказал, что я издеваюсь'? Все объясняется про-сто — вы же четыре дня бредили, ну и…

— Вы шпионите за мной? Так. Бредил я в клинике, понятно. А вы умудрились туда проникнуть с помощью магнитофона. Зачем вам все это нужно, Арчер?

Томас тронул машину.

— На уровне подсознания каждый знает намного больше, чем ему кажется, — память предков, ассоциативные воспоминания…

— Знаю, не школьник. Ну и что? — Профессор сделал акцент на последнем слове.

— Да то, что вы, доктор, рассказали много любопытного.

— Этой железке?

— Да. В бреду вы часто повторяли в различных сочетаниях три слона — «библиотека», «смерть», «картина».

— Ну и что? Опять эта мистика?

— А, вы же стали материалистом! Но все же… Библиотека проходит по делу в двух ипостасях: собственно как хеллингтонская библиотека и как название полотна неизвестного художника. А смерть? Смертью попахивает в замке под названием Хеллингтон. Сопоставьте эти факты, и вы откроете свой сейф. Да я бы все равно догадался.

— Ну да, конечно. Вы, случаем, не собираетесь вы-пустить трактат с описанием методов мистера Арчера?

— Они нуждаются в легкой доработке. А теперь слушайте ответ.

— Ответ на что? Вам не надоело паясничать?

— На то есть свои причины, доктор, поверьте. Впрочем, если вам не интересно знать, что случилось с за-вещанием вашего отца, то ответа на загадку вы не услышите.

— Я весь внимание, Томас, — сказал профессор миролюбиво.

— То-то. Итак… Ваш отец делает предложение этой… Эдсон, принимая ее за леди. Старик узнает об этом и… умирает, побелев от злости. Но родовое чванство здесь ни при чем — он не был лордом. А может, он побелел от страха, смертельно испугался чего-то, что умер?

— Но чего, Арчер? Не женитьбы же своей… этой женщины?

— Как раз именно женитьбы, доктор. Но вот что за подоплека… Ясно, что дорога к венчанию расчищается, все это мы знаем наверняка. Спустя несколько лет умирают дочери Эдсон — «в один злосчастный год», как вы выразились. Умирают от туберкулеза, по мнению врачей. У меня на этот счет особое мнение, хотя и отличное от вашего. Итак, Элис Эдсон приближается к чему-то еще ближе. К чему-то такому, ради чего отправляет на тот свет трех родных дочерей! Чем они ей помешали, маленькие и больные? Нет, corpus delicti [6] налицо. — Лицо Арчера помрачнело. — Кто еще стоит на ее пути? Только двое — вы и ваш отец.

— Хотите сказать, что отец начинал кое о ем догадываться?

— Да. Он не был глупцом, вы же гордитесь им. И что он делает? Он составляет завещание, оформляет его и показывает вашей мачехе. При этом рассказывает о хитром конверте. до содержимого которого ей не добраться. Но, что бы он ни написал в завещании, пока его огласят, уладят юрисдикцию, пройдет какое-то время. Вы при этом останетесь с мачехой один на один — у вас нет оснований покидать замок. А тут мгновенный скандал — завещания нет вообще! И вы из Хеллингтона едете в Бултонскую лабораторию исследовать конверт. И ищете то, чего и быть не могло, — это вы сказали сами. Что же сделал Джим Дэвис? Да он подбил адвоката Баркли опечатать п у с т о й конверт — он же доверял Баркли, как самому себе. И… и вы живы, доктор! А вот Элис добирается наконец до своей конечной цели и, дьявол меня побери, вот тут-то я не понимаю, умирает своей смертью.