Чтение онлайн

Жюльета Брэнтон с Пейтоном немного отстали; вот почему Джим позволил себе такой бесцеремонный отзыв.

– Вы очень ошибаетесь насчет моей кузины: она совсем, совсем не глупа; она говорит на трех языках.

– Да я и не сомневаюсь в том, что она говорит на трех языках, исполняет сонаты Бетховена, поет модные романсы и сумеет нарисовать букет роз на веере. Сомневаюсь только в одном, что она, раз заблудившись здесь, сумеет найти дорогу.

– Ну, об этом ей, как и нам, нечего беспокоиться. Полагаю, что мы здесь не потеряемся.

В это время лошади начали подниматься на довольно крутой пригорок, и капитан, внезапно остановившись, сказал девушке:

– На том склоне горы могут быть буйволы. Пустите меня одного подняться, а вы подержите мою лошадь.

– Давайте.

Джим Сент-Ор слез с лошади, передал поводья своей спутнице и с подзорной трубой в руках взошел на вершину горы. Там он осторожно улегся в траве и, направляя трубу в разные стороны, принялся осматривать окрестность. Вдруг он быстро собрал трубу, повернулся и поспешно стал спускаться с горы.

– Надо как можно скорее вернуться в лагерь, - сказал он своим спутникам, там индейцы.

При этом неожиданном известии Жюльета Брэнтон так побледнела, что казалось - она сейчас лишится чувств. Что касается Нетти, то у нее от радости заблестели глаза, и она воскликнула:

– Какое счастье, как интересно! Ведь я никогда не видала диких, то есть настоящих диких...

Оба офицера в недоумении переглянулись. Их поразила эта безотчетная отвага слабенькой на вид девушки, какой казалась мисс Дашвуд рядом с величественной Жюльетой Брэнтон.

– Успокойтесь, мисс Жюльета, - сказал Джим, - нет никакой опасности: индейцы от нас в пяти милях, если не больше, и притом они нас не заметили.

– Все равно я боюсь!
– вскричала Жюльета с неописуемым ужасом.
– Поедемте, поедемте отсюда! Господин Пейтон, ради Бога, проводите нас скорее в лагерь.

– В самом деле, уезжайте-ка по добру по здорову. Я поеду позади вас, чтобы понаблюдать за передвижением этих разбойников и вообще узнать, в чем дело.

– Позвольте мне остаться с вами, капитан, - взмолилась Нетти Дашвуд, как бы желая этим окончательно успокоить Жюльету.

– С большим удовольствием, тем более, что в сущности никакой опасности не предвидится.

Несмотря на это уверение, Жюльета Брэнтон пустила свою лошадь в галоп и поскакала к лагерю в сопровождении Пейтона. Вскоре оба скрылись за холмами.

– Вы, мисс Нетти, просто храбрый солдатик, - сказал капитан, когда они остались вдвоем.
– Но вы сильно ошибаетесь, если предполагаете в индейцах рыцарские чувства и ожидаете какого бы то ни было снисхождения к девушке. Ведь это просто дьяволы: они не различают ни пола, ни возраста, и, откровенно говорю вам, если бы нам грозила опасность быть захваченными здесь, то прежде чем попасть к ним в руки, я взял бы револьвер и застрелил сначала вас, потом себя. На этом условии вы не откажетесь от своего желания подняться на вершину, чтобы посмотреть на индейцев?

Нетти чуть-чуть побледнела, и рука, державшая повод, задрожала, но она быстро овладела собой и сказала:

– Да, капитан, я иду с вами! К тому же я вооружена!
– И она вынула из-за пояса маленький пистолет, отделанный слоновой костью, и показала его Джиму.

– Что это такое?
– спросил он, надевая лорнет, как будто оружие было слишком мало, чтобы его разглядеть.

– Это очень хороший пистолет, уверяю вас, - сказала Нетти, немножко обиженная.
– Я из него попадаю в шляпу с двенадцати шагов семь раз из десяти.

– Мисс Нетти, вы напомнили мне слова, сказанные неким Чарлеем Колорадо, когда противник направил на него такое же точно оружие...

– Чарлей Колорадо?.. Это кто ж такой?

– Житель равнины, один из наших друзей. "Слушай, друг, - говорил он, если я услышу малейший шум от этой игрушки (показывая на пистолет), я заставлю тебя проглотить ее как пилюлю".

Нетти расхохоталась и, видя, что капитан садится на лошадь и едет на гору, последовала за ним не колеблясь.

Они сразу же разглядели вдали группу людей, направлявшихся прямо к ним.

– Почему вы думаете, что это индейцы?
– спросила Нетти.

– Возьмите трубу и посмотрите сами.

Она взяла трубу, направила ее в указанную сторону и после нескольких минут наблюдения воскликнула:

– Конечно нет, капитан! Это вовсе не индейцы. Разве индейцы носят шляпы?

– Позвольте-ка мне еще раз поглядеть в трубу. Конечно, я мог ошибиться... Но мне кажется, что...

На этот раз он смотрел долго и внимательно и вдруг разразился хохотом.

– Ваша правда, мисс Нетти! Я-то хорош: принял белых за краснокожих, да еще каких белых - своих собственных драгун. Ведь это поручик Ван Дик и его команда!

Девушка побледнела как полотно, потом вспыхнула, но смолчала...

– Ну, ну, успокойтесь, - сказал отеческим тоном капитан.
– Вам не придется распечатывать знаменитого письма, чему я очень рад. Ваш друг, конечно, цел и невредим, как я и предсказывал вам.

– Но разве вы видите его?
– спросила она вдруг.

– Ах, в самом деле, нет, его я еще не видел; но как же вы хотите на таком расстоянии разобрать лица? Надо хорошенько вглядеться.

– Ах, пожалуйста, вглядитесь, прошу вас, - сказала Нетти.
– Не знаю почему, но я не могу теперь справиться с подзорной трубой. А вы, дорогой капитан, попробуйте, постарайтесь разглядеть.

Он исполнил ее просьбу и уставился вооруженным трубой глазом в отряд, быстро приближавшийся к ним. Без сомнения, это Ван Дик качается в седле во главе колонны; усталые и исхудавшие лошади; люди, покрытые слоем пыли, обросшие за три недели, в течение которых к их лицам не прикасалась бритва... Вот и проводники Красной Стрелы... но самого Красной Стрелы, так же как и подпоручика Армстронга, что-то не видно.

Капитан все продолжал смотреть; у него возникло печальное предчувствие, и он задал себе вопрос: что сказать бедной девушке, которая ждет его ответа как приговора?

Наконец он опустил трубу, но прежде чем он открыл рот - девушка сама обо всем догадалась:

– Я так и знала!
– вскричала она.
– Я была уверена, что Корнелиус выдаст его, изменит ему... подлец... О, капитан Сент-Ор... Какой негодяй этот Корнелиус! Он цел, он не умер, он не подвергался никакой опасности... О, как я ненавижу его! Я убила бы его охотно собственной рукой, несмотря на то, что он мне двоюродный брат.

Она задыхалась от рыданий и от охватившего ее негодования.