Золотой цветок
Шрифт:
Из меня словно спустили воздух, все тело расслабилось и обмякло.
– Вот это стрем! – это было все, что я смог выдавить из себя.
Позади остался город, полный опасностей, а впереди три дня пути на машинах, а дальше – неизвестность. Что нас ждет впереди? Куда мы вообще едем? Зачем? Что ищем? И есть ли вообще то, что мы хотим найти? События свернулись в клубок, сложив во мне ощущение нереальности. Казалось нереальным все, что с нами и вокруг нас происходит. И как можно поверить в реальность того, что у нас с собой предмет, который создали атланты. И неизвестно – для чего создали… И совсем уж непонятно, куда мы этот предмет везем… Обыденная жизнь за пару дней превратилась в остросюжетный детектив, и это тоже создавало ощущение иллюзии. Как будто я вышел из своей жизни и вошел в другую, полную приключений и фантастики, или попал на съемки фильма, где играю одну из главных ролей. Но что бы сейчас ни происходило – реальность это или иллюзия, кино или другая жизнь – наше ближайшее будущее связано со странным, неизвестным, мистическим и крайне любопытным предметом, за которым охотятся ФСБ, бандиты, возможно, даже нечистая сила в лице Сан Саныча, и нам надо сделать все, чтобы предмет этот не попал к ним в руки. Понимание последнего факта было для меня вне иллюзий и кино, это я чувствовал всем своим существом.
Глава 19
Вдруг яркий свет заставил меня закрыть глаза руками, однако свет от этого ни на чуточку не уменьшился. Лучи имели определенный источник, я попытался отвернуться от него, но и это не помогло. Свет продолжал слепить меня, и я решил найти убежище, где можно было бы спрятаться от него, убрал руки с глаз и хотел осмотреться по сторонам, и вдруг осознал, что этот источник находится внутри меня. Эта мысль привела меня в замешательство – я не знал, что мне делать с этим сиянием. Как я буду жить, когда я ничего не вижу? Может быть, я ослеп? Растерянность сменял страх…
Неожиданно появилось темное пятно, постепенно оно становилось все более отчетливым, и стали вырисовывается контуры бутылки. Я увидел силуэт человека, который протягивал мне бутылку пива. Я ее принял и сделал несколько глотков. Свет стал рассеиваться. Я залпом осушил весь сосуд, и свет превратился в маленький огонек. Вот это уже намного лучше! Теперь я видел себя насквозь и определил, что источником света является мое сердце. Вокруг суетились какие-то люди, и я смотрел на них, как будто через рентген. Я видел только контуры тел и их сердца, которые светили у всех по-разному. Были там совсем тусклые, еле различимые огоньки и яркие светочи, на которые трудно было смотреть. Я с любопытством разглядывал проплывающие мимо фигуры, до тех пор, пока мне снова не стал мешать свой собственный свет, все более разгоравшийся в моем сердце. Ко мне снова кто-то подошел и протянул зажженную сигарету. Я хотел сказать, что не курю, но вместо этого неожиданно взял сигарету и смачно затянулся. Свет сердца при этом стал немного тускнее. Я затянулся еще раз, свет еще больше поутих. Вот оно что! Пиво, сигареты тушат свет сердца. Я обрадовался, что нашел выход из ситуации. Через какое-то очень недолгое время сигарета совсем истлела, и сердце снова стало наливаться светом. Еще один доброжелатель подошел и предложил бутылочку пива. Моя рука потянулась за кажущимся спасением, но снова кто-то чрезмерно для меня яркий отстранил доброжелателя, подошел и взял мою руку. Его тепло проникло в меня и одновременно залило в меня информацию о том, как пользоваться светом своего сердца. Словно в компьютер вставили флешку и загрузили информацию на сервер… Так и в меня этот яркий загрузил знание обо мне самом. Когда он отошел, мой внутренний огонь заполыхал, как солнце. Я направил его в окружающее меня пространство, и он превратился в приятное тепло, разливающееся по сторонам. Я осознал, что то, что давали мне доброжелатели, всего лишь заглушает свет, не позволяя ему проявиться и трансформироваться в полезную миру энергию любви. Вокруг стали собираться яркие сердца и благодарить меня за энергию. Тусклые же все разбрелись по сторонам и старались держаться подальше.
– Держитесь! – разбудил меня крик Василия Александровича, и почти одновременно нас тряхнуло на большой яме так, что всех, кто не был пристегнут, ударило о потолок машины. – Вот они – наши дороги! Только на военной технике можно ездить!
Три дня мы провели в бесконечной тряске, а последняя яма, в которой мог уместиться мотоцикл и которую Вася не заметил, разбудила всех уже на подъезде к воинской части. Три дня, проведенные в машине, пролетели моментально и коротались анекдотами, в основном в исполнении деда и Володи Синицына. Моментами мне казалось, что я не выдержу этого пути и помру, не добравшись до цели, от разрыва живота, но неизменно приходил на помощь все тот же Василий Александрович, знающий абсолютно все. И еще больше – чувствовавший: в нужный момент, когда истерика хохота начинала зашкаливать, он резко спрыгивал на тему нашего мероприятия, и все успокаивались, принимали серьезный вид и погружались в обсуждение плана наших дальнейших действий.
Подъехав, наконец, к воинской части, все высыпали из машин, а Синицын сразу пошел в сторону КПП и после недолгой беседы с постовым скрылся за зелеными воротами.
Василий Александрович разложил карту на капоте машины и обратился ко всем собравшимся:
– План такой. Три человека остаются с машинами, – дед молча указал пальцем на тех, кто должен остаться. – Сейчас из этих ворот должен появиться грузовик, остальные загружают в него свое снаряжение, всю провизию и прыгают в него сами. После того как мы улетим, наши машины перегоняются вот сюда… Это примерно в ста километрах от базы… – он ткнул пальцем в точку на карте, разложенной на капоте.
Кто-то хотел что-то спросить, но Василий Александрович знаком перебил его и продолжал:
– Для чего это делается? Когда откроем эту штуковину, нас сразу засекут, и к нам направятся группы людей, наверняка – вооруженных. И по воздуху, и по земле, и по воде… Сделают это они очень быстро и захотят отобрать нашу находку. Через сколько времени они смогут быть в том месте, где мы откроем наш Цветок – неизвестно. Скорее всего, что кто-то будет до нас добираться, пользуясь услугами этой базы, поэтому очень не хотелось бы встретиться с преследователями, если придется в срочном порядке возвращаться к машинам. Поэтому, чтобы не рисковать лишний раз, имеет смысл подстраховаться…
– А если это окажется не тем местом, то как добираться до машин? – спросил кто-то.
– На вертолете. Будем договариваться, чтобы предоставили нам его на неограниченное время, – ответил дед. – Еще есть вопросы?
Вопросов не последовало. Все были проинструктированы еще в дороге. Вообще дедовы пацаны отличались поразительной сообразительностью, им не приходилось разжевывать и объяснять, все понималось с первых слов, и никого не удивляла цель, с которой мы прибыли в горы. Для других могло показаться странным и даже смешным то, что мы едем искать Шамбалу для того, чтобы туда что-то отнести. Но не для этих парней. В Шамбалу так в Шамбалу. Конечно же, их уверенность во многом определялась тем, от кого они получали информацию. Я заметил, что любое указание Василия Александровича воспринималось моментально и с полной серьезностью, не подвергаясь ни возражениям, ни критике. Старик для них был чрезвычайно авторитетен.
Из ворот воинской части, аккурат по плану, показался грузовик и подъехал прямо к нам.
– Перегружаем все вещи в кузов, – крикнул Синицын, выпрыгивая из кабины. – На своих машинах туда запрещено…
Началось движение. Все вещи, снаряжение, продовольствие стали перемещаться словно конвейером – из рук в руки, из наших автомашин в грузовик.
Водитель грузовика, молодой солдатик, с любопытством наблюдал за работой, и по всему было видно, что он не против что-нибудь умыкнуть, как только мы отвернемся. Скоро сообразив, что у него ничего не получиться, боец стал канючить у Василия Александровича гонорар, приняв его за главного. Но как только дед опустил руку в карман за кошельком, из кузова грузовика показалась голова Синицына:
– Пошли подальше этого жулика! Я уже дал и ему, и командиру его…
– Жалко вам, что ли… – обиделся служивый и полез в кабину за руль.
Пилот вертолета оказался такой же ушлый, как и водитель грузовика. Казалось, вся часть только тем и живет, что стащить где-то что-то или выманить у таких, как мы, побольше денег.
– Каждый раз, как сюда приезжаем, – пожаловался Синицын, – у нас то пропадет что-то, то денег кучу сдерут со всех участников экспедиции. Жулье одно, а не солдаты. Такие – Родину продадут и глазом не моргнут.
Тем временем погода начинала мрачнеть, где-то вдалеке, если забраться повыше, можно было разглядеть темные тучи, двигающиеся в нашу сторону. Пилот начинал торопить наши сборы, так как хотел успеть вернуться в часть до того, как погода испортится окончательно и станет нелетной. Он еще не знал, что в наших планах – задержать его на неограниченное время, поставив затем перед фактом, что никуда он не полетит до тех пор, пока это не станет нужным нам. Договариваться с командиром части о бессрочном прокате вертолета оказалось пустой затеей. Он с ходу заявил:
– Здесь вам не пункт проката спецтехники, а воинская часть!
Согласился помочь только с доставкой нас на место за очень круглую сумму.
Через два часа полета мы приземлились на широкой поляне на склоне горы. Несмотря на хмурое серое небо, отсюда открывался завораживающий вид. Перед нами раскинулась зеленая долина, местами рассекавшаяся выступающими из-под земли невысокими каменными грядами. Густой лес, начинающийся у подножья горы, на которой мы приземлились, застелил собой просторы на десятки и сотни километров. С другой стороны начинались горы, местами покрытые снежными колпаками и заботливо укутанные небом в пушистые облака. Некоторые из гор зацепили своими верхушками облака самых причудливых форм и растягивали их, делая похожими на летящие кометы с длинными расширяющими хвостами.