Чтение онлайн

– Далеко еще нам? – спросил меня по ходу Синицын.

– До конца этого подъема, между гор, потом будет что-то в роде развилки, нам направо, до предела, до скал… У подножия скал и будет вход… – ответил я.

Какое-то время мы бежали до места, где две горы сходились, оставив между собой лишь узкий проход.

– Стойте, – крикнул Толя, когда мы миновали его.

Все остановились тяжело дыша.

– Мы тут останемся, – сказал Валера. – Задержим их. А вы бегите!

– Я сяду за тем камнем, – Толик показал на большой валун, стоявший метрах в двадцати за проходом. – А Валера напротив. Они из прохода не смогут выйти.

Мы переглянулись. Василий Александрович подошел к Толе и отдал ему автомат, отобранный у иностранцев, запасной рожок и свой пистолет.

– Это оставь себе, – мой тезка вернул ему пистолет. – Может, пригодится. Нам хватит, – он показал рукой на автомат, висевший на шее Валеры, тоже отобранный у иностранцев и похлопал себя по карману, где лежал пистолет.

– Будьте аккуратны и не уходите никуда, на обратном пути вас заберем, – у деда дрогнул голос.

Мы развернулись и побежали дальше, оставив парней за спиной. Все прекрасно понимали, что на обратном пути мы можем их не увидеть живыми, но выбора у нас не было. Когда Василий Александрович произнес последние слова, я подумал, что, если с ними что-то случиться, он будет винить в их смерти только себя – ведь именно он позвал их в путь без дороги обратно. А если посмотреть с другой стороны, он их предупреждал, что экспедиция очень опасная, что кто-то из нее может не вернуться. Ребята понимали опасность и, согласившись, тем самым снимали с деда ответственность за свои жизни. Тут я поймал себя на мысли, что рассматриваю ситуацию с точки зрения кармической ответственности. Сам же я испытывал смешанные чувства по отношению к поступку парней. Я не хотел, чтобы они оставались, это наверняка их погибель. Я предпочел бы, чтобы мы продолжали путь все вместе, а дальше – будь как будет. С другой стороны, те, кто шли за нами, не шли, а, скорее всего, бежали налегке, и нас они наверняка догнали бы, и тогда всему конец, все наши старания оказались бы пустыми, и, вполне возможно, наша цивилизация тоже пропала бы. И в то же время душу переполняла гордость за то, что есть такие люди как Толик с Валерой, которые готовы пожертвовать собой ради жизни других людей. Огромная сила духа должна быть заложена в человека, чтобы он так просто мог сказать: «Вы идите дальше, а мы тут за вас умрем!» Глаза наполнились слезами, я бежал и оборачивался назад. Наши товарищи уже пропали из виду за выступом скалы, а я все оборачивался и думал: «Может, не надо? Может, вместе, и будь что будет». Мне хотелось кричать от негодования: почему мир так несправедлив? Почему из-за амбиций одного человека, который жаждет власти и денег, должны умирать люди? И какие люди! Такой, как Сан Саныч, пальца их не стоит. Такой бы не решился на это: «Вы идите, а я тут за вас умру!» Душа рвалась на части, хотелось бежать обратно и сказать ребятам: «Не надо умирать, пошли с нами!» Но надо двигаться вперед. Наша цель стоила больше двух жизней, и они это понимают. Поэтому они – там…

Позади почти одновременно раздалось два выстрела, за ними – еще два. Мы замерли, глядя друг на друга.

– Это не по ним, это – они, – пояснил Василий Александрович.

Прошло пять минут тишины и ожидания.

– Не хотят больше лезть. Это хорошо – опять прокомментировал ситуацию Василий Александрович.

Вдалеке послышался гул вертолета.

– А вот это плохо, – определил Синицын.

– В укрытие! – скомандовал дед.

Мы спрятались между скалой и большим валуном.

– Большого толку нет от того, что прячемся… – сказал Синицын. – Они знают, где мы.

– Что правда, то правда, – согласился Василий Александрович. – Но так, может, хоть на голову не высадятся.

Прошло минуть пять, вертолет стрекотал где-то рядом. Неожиданно он выскочил из-за скалы, за которой мы прятались, и пролетел у нас над головами. Мы осторожно вышли из укрытия и стали смотреть вслед удаляющейся вертушке, но только мы вздохнули с облегчением, как она начала снижаться, явно идя на посадку. По моим предположениям она садилась как раз в том месте, где нам нужно было сворачивать в гору.

– Туда нам и надо… – сказал я.

Мы переглянулись. Синицын, ни слова не говоря, скинул рюкзак и достал Золотой цветок.

– Не тяни, узнай дорогу и все, – археолог вставил ключ в Цветок и отошел.

– И… – замялся дед, – про моих спроси, как найти…

Через секунду, крышка Цветка, поползла вверх, и сразу возникло знакомое чувство блаженства и эйфории от мощных излучений.

«Как нам безопасно отнести Золотой цветок в Шамбалу?» – мысленно задал я вопрос.

В голове возник путь, по которому мы должны пройти – от того места, где мы находились, до подножия скал – ворот в Шамбалу. Только сейчас нам нужно было не подниматься в гору до развилки, а сворачивать раньше и подниматься в ту же гору, но по очень крутому склону. Когда в сознании запечатлелся весь путь, я понял, что входа в Шамбалу как такового нет, в конце пути были только голые скалы, но я понимал, что, когда я там окажусь, что-то должно произойти.

– Идем метров двести прямо, затем за выступом повернем направо, – начал я озвучивать увиденное. – Там подъем очень крутой будет в гору… Поднимемся до скалы, похожей на нос корабля, обойдем ее справа и поднимемся наверх… Там начнется снег… Далее пойдем по скале до места, где будет спуск с нее… Сойдем вниз, и сразу начнется еще одна скала… справа… У ее подножия и находится вход в Шамбалу…

Закончив говорить, я мысленно задал вопрос Василия Александровича: как ему найти своих родных?

Я увидел город, название района, сам район, улицу и ее название, дом, в нем – людей, пожилых и молодых… «Это дети Зои», – понял я.

Все увиденное я пересказал Василию Александровичу. Он в волнении несколько раз попросил Синицына:

– Запомни… запомни… пожалуйста, запомни…

Синицын кивнул, отошел за выступ скалы и встал поодаль, пристально смотря в ту сторону, куда садился вертолет. Неожиданно он сорвался с места и устремился к нам с криком:

– Бежим!!!

В этот момент у меня в голове проплывают картинки: молодой парень гуляет с девушкой, обнимаются, целуются. Девушка дома разговаривает со своей бабушкой, я ее видел, это Вера. Молодой парень, гулявший с дедовой и Вериной внучкой, приходит домой, здоровается с матерью и отцом, появляется лицо отца… Да это – Синицын! Васина внучка встречается с сыном Синицына! У меня открылся рот, чтобы поделиться радостью, но археолог вдруг закричал:

– Бежим!!! Берите все и бежим!

Он был совсем рядом с Цветком, его руки вытянулись вперед, чтобы схватить его, но нога попала на неустойчивый камень. Синицын споткнулся и полетел головой вперед, тараня лбом Цветок, лежащий на камне. Футляр перевернулся, Золотой цветок вывалился из своей защитной оболочки, а ключ отлетел в сторону и коробка медленно начала закрываться.

– Твою мать! – выругался Синицын, лежа на животе и смотря то на Золотой цветок, валявшийся на камнях, то на ключ и защитную коробку.

Его замешательство длилось секунду, он резко вскочил на ноги. Но пока Синицын бежал, крича и падая, Василий Александрович успел добежать до выступа, проверить, что так испугало археолога. Через секунду он уже несся обратно и кричал:

– Толян, хватай Цветок и бежим!

Не задумываясь над тем, что их могло испугать, я схватил Золотой цветок и рюкзак. Синицын пытался вставить ключ в коробку, но от волнения у него дрожали руки и ничего не получалось.

– Бросай это! – крикнул ему дед. – Бежим!!! Главное Цветок!

Синицын оставил защитный футляр, схватил рюкзак, и мы побежали. Выбежав из-за выступа, я увидел далеко впереди группу людей, человек пятнадцать, бегущих с горы нам навстречу. Когда мы добежали до места, где нам нужно было свернуть направо и забираться в гору, люди находились от нас метрах в трехстах и быстро приближались. За утесом перед нами появился крутой подъем, заваленный большими и маленькими камнями. В конце подъема возвышалась скала, в виде носа корабля, справа на нее можно было подняться по крутому склону, слева она тянулась далеко вдоль гор. Наверху на скале лежал снег.

Мы быстро стали карабкаться в гору, помогая себе руками. От быстрого бега легкие работали на грани возможности, ноги переставали слушаться.

– Не думайте об усталости! – прокричал дед.

«О чем же еще думать, когда она вот-вот убьет?» – подумал я.

«Золотой цветок!» – возник в голове ответ. «Он ведь у меня в кармане лежит, открытый, – вспомнил я. – А эти ощущения, они ведь никуда не пропали, я их чувствую не меньше чем усталость. Интересно, можно достичь таких ощущений без Цветка?» – спросил я себя, не надеясь получить ответ. Но ответ пришел. Я увидел горы, монастырь, монаха, медитирующего с улыбкой на устах. Улыбка точно такая же, какую я наблюдал у всей нашей команды, когда Цветок был открыт первый раз, на поляне. Затем картинка сменилась, я увидел дом в лесу, на поляне медитирующего человека. «С помощью медитации можно достичь таких ощущений», – понял я. Рядом со мной, что-то стукнулось о камни, и сзади долетел звук выстрела… еще один… автоматная очередь. Пули стучали по камням, летели осколки. Я обернулся. У самого края подъема стояли люди и вели по нам огонь.