Чтение онлайн

— О, эти беды! — улыбнулся Людовик. — Они соседствуют с любовью, да, да. Да, это правда, мой выбор был не очень мудрым, скорее безрассудным, но я бы сказал, что и выбора-то по существу у меня не было. Это всегда случалось раньше, чем я мог о чем-либо подумать. И еще… независимо от того, что случилось потом с моей любовью к Анне, я рад, что она была. Эта любовь. А сейчас…

Он сделал паузу, вглядываясь в небо.

— Что сейчас?

— А сейчас, мне кажется, то же самое повторяется снова. Ничего мне это не принесет, кроме несчастья. И все равно я рад, что это со мной случилось. Странно как-то, но у меня такое ощущение, что любовь моя не прерывалась ни на секунду. Хотя вначале я любил одну женщину, а теперь другую. Ты можешь это понять, Жорж? Честно говоря, это мне и самому непонятно. Вот в ранней юности я полюбил Анну и любил ее очень долго, даже после того, как встретил Анну-Марию и полюбил ее тоже. Постепенно, я даже не заметил, как это случилось, все изменилось. И вот теперь я не могу припомнить того времени, когда бы я не думал о моей маленькой Бретонке. Мне кажется, она воплотила в себе все то, что я всегда предполагал найти в Анне.

Он посмотрел на Жоржа и засмеялся.

— Это, наверное, для тебя очень странно звучит. Ты ведь никогда не одобрял моих чувств к Анне. Ни ты, ни Дюнуа.

— О, нет. Тут ты ошибаешься. При других обстоятельствах она была бы чудесной женщиной. Это отец сделал ее такой. Мы прекрасно понимали твои чувства, но то, как она изменилась, заметили раньше тебя. Тут еще надо иметь в виду тот факт, что король, отобрав ее у тебя, сделал ее запретным плодом, а потому желанным вдвойне. Дюнуа тоже так думал. Он однажды сказал, что единственная причина, по которой он хочет, чтобы ты женился на Анне, — это доказать ее отцу, что Орлеанцы всегда побеждают.

— Да, доля истины тут, конечно, есть, — задумчиво заметил Людовик.

Они помолчали немного, вспоминая прошлое и Анну.

— Мне бы очень не хотелось покидать тебя завтра, Людовик, — тревожно проговорил Жорж. — Надвигается шторм.

— Я знаю. Завтра я отбываю ко двору… с королевским эскортом. Но бури случались и прежде, и все же тучи потом рассеивались. Не стоит сегодня тревожиться о завтрашнем дне, потому что, как ты удачно изволил выразиться, — он улыбнулся Жоржу и поудобнее устроился на спине, — вот в такие моменты жизнь кажется довольно приятной.

В королевской карете, что двигалась по залитой солнцем дороге из Тура в Амбуаз, знакомая тройная дуэль была в разгаре.

— Не удивлюсь, если он приедет один, — громко произнесла Анна.

— Кто это он, мадам? — вежливо поинтересовалась королева, хотя, конечно, прекрасно знала, о ком идет речь.

— Людовик Орлеанский, кто же еще, — выкрикнул раздраженный Карл. — А чью еще персону нам положено обсуждать с утра до вечера. Когда при мне произносят слова «мужчина», «герцог» или просто «он», я знаю точно, что речь всегда идет об Орлеанце.

Карл посмотрел в маленькое окошко кареты на горячий августовский день и был рад обнаружить, что до Амбуаза всего полмили. Ему надоела эта запертая карета, он устал в этом душном экипаже и завидовал конным стражникам, что ехали впереди и позади.

— Не знаю, зачем я послушался тебя, Анна, и позволил запереть всех нас в эту гробницу.

— Ты послушался потому, что неразумно было бы ехать верхом по такой жаре. Вполне можно получить удар.

— Да верхом во много раз прохладнее, — вмешалась Анна-Мария, — когда в лицо дует ветерок. Уверена, что это было бы для тебя полезно. Твоя сестра всегда перебарщивает по части осторожности.

— И зачем это мне на каждом шагу быть осторожным? — забрюзжал на Анну Карл. — Посмотри на Людовика. Он может весь день играть в мяч, на самой жаре, и никакого удара.

Помолчав, он пробормотал себе под нос:

— Какое бы это было счастье для меня, если бы его хватил удар.

Анна вздохнула.

— Он здоровее тебя в сто раз. Твое здоровье нужно Франции. Ты должен беречь себя для страны и для будущих наследников. А перебарщиваю я, как вы изволили выразиться, — она в упор посмотрела на Анну-Марию, — потому что всего важнее для меня здоровье брата.

— Надо было в детстве заботиться больше, тогда бы Карл сейчас был крепким и здоровым.

Они помолчали немного. Карл решил завершить перебранку.

— Я все же думаю, что он прибудет с Жанной.

— Нет, этого не будет, — уверенно произнесла Анна-Мария.

— Для него же хуже, — угрюмо заметила Анна. — Иначе ему придется отправиться в Бурже.

— А почему именно сейчас, мадам? — спросила королева. — Разве того требует ситуация?

— Ситуация? — переспросила Анна. — Да, именно этого требует ситуация.

— А в чем дело? — продолжала допытываться королева. Ей стало страшно и очень хотелось узнать: та, заветная бумага об освобождении Людовика еще на месте или в руках у Анны? — А что такого особенного в этой ситуации?

Анна пожала плечами и улыбнулась.

— Ну, тут есть несколько причин. Вы узнаете о них, когда прибудем в Амбуаз.

И как раз в этот момент колеса кареты застучали по мостовой двора Амбуазского замка. Здесь вовсю кипела работа. Визжали пилы, стучали молотки, кругом были навалены бревна, камни, доски. По двору сновали строители в кожаных робах. Королева посмотрела в сторону своих покоев. Ничего от них не осталось. Все крыло было почти полностью снесено, и на его месте воздвигнуто новое.

Анна со злобной усмешкой следила за ее взглядом.

— А вот и сюрприз, который мы приготовили для вас, — сказала она, елейно улыбаясь. — Вам было неудобно в старых покоях, доски все прогнили, каменные трубы прохудились. Теперь все будет иначе, много лучше, да и вид из ваших комнат сейчас будет чудесный.

С упавшим сердцем королева была вынуждена признать победу Анны Французской. Перехитрила она ее. Снесла целое крыло замка только затем, чтобы иметь возможность в каждой комнате обшарить каждый дюйм. И конечно же она завладела бумагой! Людовик (он и не знал, что спасало его все эти годы) теперь потерял эту защиту (и тоже не будет знать об этом).

Карл громко комментировал работы по перестройке крыла. Он хотел тут же, выйдя из кареты, осмотреть ход работ.

— Потом, — сказала ему сестра. — Вначале надо послать за Людовиком.

— Опять ты о нем, — проворчал Карл. — Займись этим сама, Анна, а я пойду посмотрю, как идет роспись стен.

Это Анну вполне устраивало. Довольная, она смотрела ему в спину, пока он удалялся, а затем направилась вверх, в свой кабинет, чтобы оттуда послать стражников за Людовиком.

Но королева добежала до Людовика первой. Безразличная к тому, видит кто ее или нет, она выяснила, где остановился Людовик, нашла его комнату и постучалась. Услышав его голос, быстро вошла и, плотно закрыв за собой дверь, остановилась, запыхавшаяся, как будто за ней кто-то гнался. Он, видимо, только что прибыл и еще не успел переодеться.

— Людовик, — прошептала она, вся дрожа, — ты привез с собой Жанну?

По его улыбающемуся лицу было видно, что нет, не привез.

— Прошу тебя, не улыбайся. На этот раз тебе следовало подчиниться. Понимаешь, они снова хотят запереть тебя в башне Бурже.

— Не скажу, что эта новость меня радует, — спокойно заявил он, — но в общем-то все к тому и шло.

— Она сейчас собирается послать за тобой. У тебя еще есть выбор.

Видя ее искреннюю озабоченность и тревогу, он посерьезнел.