Чтение онлайн

Животное отозвалось нервным рывком, а Людовик пригнулся и погнал его еще сильнее, стараясь уйти как можно дальше, пока Дюран и его спутники не заметили, что Людовик и их герцогиня выбрали неправильную дорогу. Некоторое время не было слышно ни звука, только тяжелое дыхание и стук лошадиных копыт. Но вскоре Людовик услышал шум погони. Еще сильнее пришпорив усталого коня, стараясь выжать из него все, он наклонился к Анне-Марии.

— Держись за меня крепче, следующий поворот наш.

Он почувствовал, как ее головка прислонилась к нему, а руки еще сильнее сжали спину. Людовик вынул левую ногу из стремени и, свесившись набок, на мгновение замедлил бег коня. Затем рывком обернул полу своего плаща вокруг Анны-Марии и вместе с ней соскользнул на землю. При этом напоследок он так пришпорил коня, что тот поскакал дальше, как угорелый.

Они упали на мягкую почву рядом с дорогой и, не поднимая голов, перекатывались вместе до тех пор, пока вовсе не скрылись в кустах. Там они лежали, тяжело дыша, прислушиваясь к стуку копыт убегающего коня и шуму сбитого с толку приближающегося бретонского эскорта.

Вскоре послышался крик Дюрана:

— Поворачиваем назад! Их здесь нет.

Анна-Мария согрелась (она все это время лежала почти под ним) и теперь радостно улыбалась Людовику. Он тоже улыбнулся ей, хотя лицо ее было ему почти не видно, только глаза посверкивали, да при лунном свете, проникающем сквозь листья, он успел рассмотреть знакомые ямочки. Людовик наклонился и поцеловал их по очереди, а затем рывком встал и поднял ее.

— Ты ничего себе не повредила? — мягко спросил он.

Она замотала головой, и они принялись отряхивать с себя грязь и налипшие листья. Запахнувшись в плащ, Анна-Мария ждала, пока Людовик сориентируется, куда идти.

Он быстро взял ее за руку. Сейчас дорога была каждая секунда.

— Пойдем через этот лесок. Дальше там должен быть постоялый двор. Нам надо добыть лошадей.

Людовик пощупал свой кошель с деньгами, на месте ли. Он был пристегнут к поясу и, слава Богу, полон.

— Нам потребуется не меньше четырех дней, чтобы добраться до места. Придется ехать день и ночь. Я пошлю вперед гонца, чтобы предупредить Дюнуа и всех остальных. Давай я пойду вперед и буду нагибать ветки.

Он быстро повел ее через темный лес. Под ногами что-то хлюпало, трещало, ноги цеплялись за коряги. Не прошло и нескольких минут, как ноги Анны-Марии (а они были обуты в расшитые жемчугом бархатные тапочки) насквозь промокли. Теперь этот жемчуг украшал лесную тропинку позади нее. Она порывисто и тяжело дышала. Людовик обернулся с улыбкой.

— Может, хочешь передохнуть пару минут?

— Нет, нет, — беззвучно прошептала она одними губами, — со мной все в порядке.

И это действительно так и было. С ней не только было все в порядке, она была счастлива, безумно счастлива. Кровь ее пела, текла по жилам и пела, наполненная восторгом недавних поцелуев. Это ночное приключение ее восхищало. Впервые в жизни она сейчас была одна, ночью, за пределами стен замка, без, по крайней мере, дюжины стражников, бряцающих доспехами вокруг нее. Ей представлялось, что в этом лесу она и Людовик единственные живые существа. Франция с ее армией и Бретань с ее независимостью ушли сейчас куда-то далеко, совсем далеко. Все это стало сейчас каким-то необязательным, неважным. Она удовлетворенно улыбнулась. Ничего с моими ногами не случится. Я согласна в этих тапочках идти за Людовиком хоть на край света.

И когда они вышли к опушке, ей показалось, что это и есть тот самый край света. Но они вышли к городской окраине. Дома стояли темными рядами, только несколько фонарей освещали дорогу, а в небольшом постоялом дворе мерцал огонек. Они подошли поближе. Вдруг открылась дверь, кто-то вышел в темноту, послышались голоса. Людовик с Анной-Марией быстро спрятались в тень.

— Натяни поглубже капюшон, иначе тебя узнают.

Она повиновалась, но тихо возразила:

— Кто ожидает здесь, на постоялом дворе, встретить герцогиню Бретонскую, да еще посреди ночи?

— Пожалуй, никто, — согласился он. — И в этом вся наша надежда. Но всякое может случиться. И плотнее закутайся в плащ, на тебе слишком много драгоценностей, а браслеты и кольца вообще сними, не надо искушать воров.

Она сняла все кольца, кроме одного, с большим изумрудом. Его она повернула так, чтобы была видна только широкая золотая полоска, наподобие обручального кольца.

— Теперь давай договоримся. Мы с тобой путешествуем из Нанта в Париж. Нас ограбили по дороге, увели лошадей и весь багаж. Здесь нам надо достать лошадей. Для тебя я сниму комнату, чтобы ты могла обсушиться и отдохнуть, пока я буду заниматься лошадьми.

Они уже были почти у дверей.

— А как нас зовут? — быстро спросила Анна-Мария.

— Я — граф… впрочем, лучше без титулов. Я — мсье Ролан, французский торговец. У меня кожевенное дело, два магазина в Париже.

— А я, — с восторгом заявила Анна-Мария, — мадам Ролан. Я вышла за тебя ради денег, а еще… немного виноваты в этом твои черные глаза. У нас в Париже двое детей.

Он засмеялся.

— И кто же они, мадам жена, мальчики, девочки?

— Мальчик и девочка, — она взяла его за руку. — О, Людовик, подумай, возможно, у нас когда-нибудь…

Он поцеловал ее руку.

— На все Божья воля.

Затем она взяла его под руку, и они начали подниматься по ступенькам. Все могло быть. Бретонцы могли обнаружить коня без всадника. Они могли вернуться назад и проверить постоялый двор. Они и сейчас могли быть там.

Людовик быстро соображал, как он поступит. Если бретонцы там, придется выдумать историю, как они упали с коня, а потом, немного спустя опять можно будет скрыться от них. Хозяину тоже можно что-нибудь наплести. И к тому же какие у него основания сомневаться в том, что рассказал мсье Ролан. Особенно если подкрепить этот рассказ монетами и не скупиться при этом.

Людовик отворил дверь и пропустил вперед Анну-Марию. Они попали в большое полутемное помещение. В дальнем конце был виден открытый очаг, на вертеле жарилась курица.

Несколько солдат в бретонской форме выпивали за столом и бросали кости. Два путника средних лет нетерпеливо поглядывали на готовящийся ужин. У стойки несколько крестьян пили эль и беседовали друг с другом. Им прислуживала пожилая женщина. В комнате было очень тепло.

Оглядевшись, Людовик направился к бару, Анна-Мария по-прежнему держала его под руку. Солдаты и путники внимательно проводили их глазами. Людовик подумал, что все хорошо, только осанка у его дамы уж больно царственная, не совсем подходящая для супруги скромного торговца.

Он вежливо осведомился у женщины за стойкой:

— Не скажете ли, где можно найти хозяина?

Та повернулась и что-то крикнула в сторону, по-видимому, кухни, и в следующее мгновение появился полный, весьма ухоженный человечек.

Людовик поведал ему свою печальную историю, не удержавшись от того, чтобы не послать проклятия подлым правителям, угнавшим таких прекрасных коней с серебряными стременами, дорогими седлами. В общем, большой убыток. Правда, он тут же опомнился и извинился за свою несдержанность. Хозяин был само радушие. Да, это не первый такой случай на здешних дорогах. Сколько тут бродит бродяг, просто жуть. Что-то надо предпринимать, иначе скоро будет невозможно путешествовать из города в город. Да, у него есть лошади на продажу, очень резвые, есть мягкое, хорошо обитое седло для дамы. Он может сейчас же послать человека в конюшню. Да, конечно, у него есть отличная комната для мадам, чтобы она отдохнула там, пока будут готовы кони.