Чтение онлайн

Проехав в сторону ручья, впадающего в реку, он ещё издали увидел сидящую на гнедом жеребце всадницу. В длинном, спускающемся по бокам лошади платье и широкополой шляпе она ничуть не уступала богато одетой, сверкающей бриллиантами королеве бала в поместье Воронцовых. С учащённо забившимся сердцем подъехал он к Лизе.

– Добрый день, сударыня, – стараясь скрыть волнение, как можно спокойней произнёс Мирон.

– Доброго здоровия, сударь, – виновато взглянув на Мирона, ответила Лиза. – Извините меня. Я… Я… не смогла пригласить вас раньше для прогулки, а вчера Евстафий передал мне, что вы завтра уезжаете, – не стараясь скрывать смущения, печальными глазами посмотрела она на Мирона. – Почему так вдруг?.. Не попрощавшись?

– Но… Сударыня, я подумал, что в обществе богатого кавалера из Москвы вы забыли обо мне, – подбирая слова, замешкался Мирон.

– Ах, вон вы про что… – опустив голову, ухмыльнулась краешком губ Лиза. – Да, вы правы. Приезжал к нам знакомец батюшки по военной службе с семьёй. Хотели посватать за меня своего сына… Да только отказала я ему.

– Как?! – изумлённо взглянул на неё Мирон. – А Андрей?.. Сватовство?.. Богатый дворянин?.. И дворецкий ваш: «Госпожа на прогулке с господином», – как его, не помню… – рассуждая и жестикулируя руками, пытался он найти ответ, отчего уверовал в то, что Лиза отдала предпочтение этому московскому дворянину.

– Богатый дворянин!.. – иронически усмехнулась Лиза. – Приехали выгодно пристроить своего сынка. Поначалу важные такие, как же – знатного дворянского рода… Да только лакей их спьяну пожалился Евстафию, что, похоже, барин промотал своё состояние – какой месяц прислуга жалования не видит. Матушка Савелия была очень удивлена и расстроена, когда я отказала их сыну, она была уверенна, что, наслушавшись их небылиц, я кинусь на шею этому несостоявшемуся пентюху. Когда же моя маменька спросила: «А какие капиталы за женихом?» – они, не ожидая такого вопроса, ещё больше запутались в своей лжи: «Да вот… Да, понимаете ли…», – замялись они и, поддакивая друг другу, стали рассказывать о своих важных предках, стараясь сменить тему разговора. Прожили они у нас почти неделю, а сегодня утром отправили их восвояси.

Мирон с застывшим лицом, часто хлопая ресницами, не мог сказать ни слова в ответ. До него ещё не дошла суть сказанного.

– Вон оно оказывается, как… – поднял он на неё глаза, в которых засверкали искорки радости. – Какой же я профан! – наконец-то разобравшись во всём, воскликнул Мирон.

«Если бы не сегодняшняя встреча, то они расстались бы навсегда», – молнией пронеслось в его прояснившейся голове.

– Ну вот, теперь вы всё знаете, – с облегчением сказала Лиза, посмотрев на Мирона подёрнутыми радостью глазами. – Вот и всё, что я хотела вам объяснить. А теперь не буду вас задерживать. Вам ведь ещё успеть собраться нужно? – лукаво улыбнулась она.

– Куда?! – вздёрнул плечами Мирон. – У меня ещё целый месяц впереди! И моё обещание составить вам компанию в прогулке на лошадях!.. Смотри, как наши лошади от нетерпения о землю копытами бьют.

– Ну что, тогда вперёд!.. – подстегнула Лиза своего жеребца, и тот, сорвавшись с места, галопом понёсся по залитому солнцем лугу, выбрасывая комья земли из-под копыт.

Конь Мирона поднялся на дыбы и, поняв намерение хозяина, пустился следом…

– Фу-у!.. Жарко!.. – выдохнула Лиза, проскакав под палящим солнцем добрых три версты. – Давай пройдёмся пешком, – повернулась она к Мирону, когда дорога пошла берегом реки.

Кивнув в знак согласия, Мирон спрыгнул на землю и, придержав лошадь Лизы, помог ей слезть с коня.

– Извините меня, что, не подумав, чуть не совершил того, что разлучило бы нас, может быть, навсегда, – виновато посмотрел он на неё.

– Не вини себя, Мирон, – вдруг перешла она на «ты». – Я тоже виновата, что не объяснила тебе всего раньше.

Они не спеша брели по утоптанной траве. Серая пелена от горестных мыслей незаметно сошла с глаз Мирона. И вновь заиграли красками берёзки, стоящие на берегу, убегающая вдаль гладь реки с отражённым в ней голубым небом и белыми облаками, луга с копнами запашистого сена. И вновь он почувствовал, как лёгкий ветерок доносит до него все окружающие запахи лета. Вскоре дорога повернула влево и запетляла между берёзовыми рощицами и зелёными лужайками. Проголодавшиеся лошади тянули головы к обочине, жадно хватая сочную зелень травы подступающих к дороге лугов.

– Ты знаешь, не понимаю я таких людей, как Корсаковы, – устремив взгляд вперёд, произнесла Лиза. – Они думают, что дворянский титул открывает для них все двери. А что сейчас дворянство без состояния? Любой богатый мещанин посмеётся над их напыщенностью.

– Конечно, осудительно, что они попытались скрыть правду о своём промотанном состоянии, – высказал своё мнение Мирон. – Но, как говорят, «бедность не грех».

– Но до греха доводит, – тут же добавила Лиза.

– Ты права, истину всё равно не скроешь, – улыбнулся Мирон. – Грешно утаивать правду для того, чтобы выгодно женить сына. Даже ради такой красивой и богатой невесты.

– Вот именно – выгодно женить, – вскинула Лиза враз порозовевшее от последних слов Мирона личико. – А хочет ли девушка этого? Узнав, что проситель её руки – лживый бессребреник.

Мирон на минуту задумался, после чего, глядя куда-то вдаль, произнёс:

– Многие, стремясь к богатству, забывают о душе и о том, что эти земные сокровища – источник греха. Да и с собой в могилу их не заберёшь.

– Что-то похожее мне часто говорил дьяк Епифан. На небе, говорит, богатства нужно собирать, а не на земле, – едва ухмыльнувшись, бросила Лиза. – Можно бесконечно рассуждать про это, когда живёшь в достатке, – глядя в глаза Мирону, серьёзным тоном продолжила она. – Но вот, к примеру: если не состояние твоего батюшки – смог бы ты получить такое хорошее образование? Уверена, что ты сейчас бы батрачил на кого-то или, скорей всего, попал в рекруты и пожизненно тянул солдатскую лямку.

– Да, ты права… – с нотками сожаления согласился Мирон. – Вот, к примеру, взять нас – чем мы отличаемся от наших крепостных? Ничем. Кстати, твой любимый поэт Сумароков так об этом сказал: «Какое барина различье с мужиком? И тот, и тот – земли одушевлённый ком…» Выходит, различие лишь в том, что крепостные не могут купить себе свободу – без золота они становятся обыкновенной вещью барина, с которой тот сделает всё, что захочет. Поэтому с прискорбием следует заключить: хотя мы и говорим, что перед Богом все равны, но этот металл вершит судьбу человека – быть ему господином или бесправным слугой, – с печалью закончил Мирон.

– А как же! – согласно кивнула головой Лиза.

За разговорами они и не заметили, как вокруг их обступили густые заросли берёз.

– Ой! – насторожилась Лиза, услышав шорох в кустах. – Кто это там?!

Обхватив одной рукой Мирона, протянула она другую к росшим неподалёку густым деревцам.

– Заяц или лисица, – опешив от близости девушки, едва вымолвил Мирон.

– Заяц? – переспросила она, подняв на него испуганные глаза.

– Наверное… – как можно мягче, чтобы успокоить спутницу, ответил он.

– А мне почудилось: вдруг волки! – с тревогой в глазах произнесла Лиза, прижимаясь к своему спутнику. – Давеча конюх батюшке рассказывал, что у соседей волки лошадь загрызли. Много их нынче развелось. Ой! А наши лошади! – весело засмеялась она, указывая на пасущихся на лужайке коней.

И тут только Мирон заметил, что за разговорами упустил лошадей.

– Я сейчас! – сказал он и побежал ловить скакунов. – А вот и они… – подошёл он, ведя за собой обеих лошадей.

– Ну что, пора домой? – взяла она из рук Мирона поводья своего жеребца и ловко запрыгнула в седло.