Чтение онлайн

Он сам не заметил, как уснул прямо на земле. Сон был похож на небытие — глухая темнота без чувств и мыслей. Однако, проснувшись, Нэль почувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, только очень голодным. Но он сразу забыл о голоде, едва обнаружив, какой сюрприз его поджидает.

Еще не открывая глаз, он понял: что-то не так. Несколько минут он лежал неподвижно, пытаясь понять, что изменилось. Потом сообразил, что по его щеке прыгают теплые солнечные зайчики, а ноздри щекочет терпкий запах июньского разнотравья. Но ведь в том лесу, где он уснул, не было ни солнца, ни травы… Нэль приподнялся и увидел, что лежит в высокой траве на краю лесной опушки. Со всех сторон ее обступали самые обычные дубы и рябины. Над тем местом, где лежал Нэль, нависала могучая ветвь, заботливо прикрывая его от жарких полуденных лучей. Легкий ветер колыхал листву, и солнечные зайчики прыгали по лицу Нэля, щекоча губы и ресницы. Солнце стояло в зените, и жаркий день был до краев наполнен деловитым жужжанием насекомых.

Нэль понял, что это не его мир. Или же просто не его время. Там, откуда он пришел, было начало зимы… Впрочем, как знать, не прошло ли уже полгода с тех пор, как он попрощался с Марикой?

Благостное расположение духа вдруг покинуло Нэля. Он почувствовал раздражение от того, что кто-то швыряет его туда и сюда, словно тряпичный мяч. Конечно, он и сам виноват — полез, куда не просили…

— Послушай, кто бы ты ни был! — сказал он громко. Очевидная нелепость беседы с пустотой его ничуть не смущала. — Наверное, я должен быть благодарен тебе за то, что ты помог выбраться мне из Божественного Дома, а затем перенес сюда. Но мне хотелось бы знать, кого благодарить. И еще хотелось бы знать заранее, где окажусь в следующую минуту. Это место, конечно, очень красивое, но можно хотя бы намекнуть, где я и когда я?

Ответа Нэль не ждал. В сущности, ему хотелось только выплеснуть раздражение. И он очень удивился и даже слегка испугался, когда прямо в левом ухе раздался странный голос, прошептавший, казалось бы, без всякой связи с его тирадой:

— Помоги мне, и я помогу тебе.

— Кто ты? — спросил Нэль, озираясь. Он по-прежнему был один.

— Иди за солнцем, — прошептал тот же голос, только в правом ухе.

Солнце стояло прямо над головой. Нэль, прищурившись, запрокинул к нему лицо. Куда же идти? В небо?

— Что ты имеешь в виду?..

Едва заметное движение на противоположной стороне поляны привлекло его внимание. Перед темной стеной деревьев из ниоткуда появились два столба солнечного света… или, вернее, это была арка, как бы обозначавшая проход. Как будто для меня нарочно сделали вывеску, оторопело подумал Нэль, разглядывая солнечную арку. Что же это за шутник со мной играет?

Пока он удивлялся, видение померкло, рассыпалось в сиянии летнего полдня золотой пыльцой. Нэль медленно поднялся и через высокую траву босиком пошел туда, где ему указали вход в лес.

Теперь он увидел, что в этом месте деревья стоят реже и образуют как бы коридор. Нэль ступил под его высокие своды. Здесь было прохладнее и тише, чем на поляне. Этот лес был настоящим, в отличие от того, по которому Нэль шел до того, как его сморил сон.

Коридор уводил его все дальше в лес. Оглянувшись, Нэль не увидел позади ни малейшего отблеска роскошного летнего дня, бушевавшего на поляне.

Несколько раз ему попадались кусты малины с мелкими ягодами, и костяника. Тогда Нэль останавливался, чтобы набрать ягод. Голода они не утоляли, но рождали на языке нежную ароматную сладость. С неясной тоской Нэль вспомнил июльский день на земляничной поляне, и ясноглазую девочку, вместе с которой они в четыре руки наполняли ягодами плетеный туесок. С тех пор не прошло и полгода, а ему казалось, что минула вечность. На какой-то миг ему мучительно захотелось вернуться в тот день. Может быть, его жизнь повернулась бы иначе, и он остался бы в Рябинниках деревенским колдуном, не желая и не ища большего… Может быть… но сумел бы он смирить сердце?

Нэль шел не очень долго, и вдруг деревья расступились, образуя почти ровный круг, в центре которого Нэль увидел невысокий, явно рукотворный холм или курган. С одной его стороны был устроен вход, заваленный огромным, в два человеческих роста, камнем. Нэль остановился перед ним. Он чувствовал, как покалывает лицо, и как приподнимаются волосы на голове. Воздух вокруг кургана был перенасыщен магией. На это место было наложено очень сильное заклятие, причем такое хитрое, что случайный прохожий его просто не заметил бы. Впрочем, откуда бы тут взяться случайному прохожему… Нэль вдруг вспомнил, как Терций говорил о пробуждении Безымянного, и его пробрала дрожь. Неужели храмовник был прав и он — тот избранный, которому суждено вернуть к жизни старого бога? Потому что, если Нэль стоял сейчас не перед местом успокоения Тринадцатого, то значит, он вообще ничего уже не понимал.

Но чтобы разбудить Спящего, нужно было попасть внутрь кургана, а его защищало заклятье. Нэль заколебался: должен ли он снять его? Похоже, его привели сюда именно для этого. Но зачем это нужно ему, лично ему?

"Помоги мне, и я помогу тебе", — вспомнился ему загадочный голос. Что ж… его просили о помощи, а у него все равно не было другого выбора, кроме как прислушаться к этой просьбе. Нэль сел на землю, привычно подобрав ноги. Снятие чар потребует много, очень много сил…

Он не успел даже закрыть глаза, как перед ним из воздуха материализовалась человеческая фигура. Она была довольно высокой, так что взгляд Нэля уперся прямо в пышные, округлые бедра, соблазнительно обрисованные складками тонкой мягкой ткани. Он поднял глаза. На женщине была только легкая туника и плащ, раскрытый на груди.

— Что ты собираешься делать, смертный? — спросила Рахья, встретившись с ним взглядом. Грациозно села на землю, поддернув подол туники выше колен. — Неужто говорить разучился? — продолжала она, поскольку Нэль молчал. — Впрочем, не трудись отвечать, и без того все ясно. Ты не сумел бы выбраться из покоев Прайоса самостоятельно. И это место не сумел бы отыскать. Тебе помогли, верно? Ну буду даже спрашивать, кто. Надо же, у него еще осталась какая-то сила… и теперь он использует ее, чтобы вернуться к жизни. А тебя, смертный, он сделал своим орудием.

Нэль все молчал, раздумывая, явятся ли за Рахьей остальные, и чем ему это грозит. Рахья как будто прочла его мысли.

— Не беспокойся. Я пришла сюда одна. Остальные еще не знают, что ты улизнул. Впрочем, скоро узнают.

— Почему ты не рассказала им?

— Зачем было им рассказывать? — она улыбнулась и пожала роскошными атласными плечами. — Мне хотелось побыть с тобой наедине. Может, у меня получится переубедить тебя?

— Так я все-таки опасен для вас…

— Ну, не строй из себя дурачка. Как будто ты не знал этого с самого начала. Разумеется, твои планы никого тут не порадовали. Хотя, скажу по секрету, кое-кто до сих пор не догадывается, что ты еще и Безымянного хочешь разбудить. Но когда и это станет очевидным, тебя объявят злейшим врагом богов и людей. И поделом! Ты ведь сам не понимаешь, смертный, на что замахнулся. Ты даже не можешь предвидеть последствий своих поступков.

— Конечно, богам ложным не понравится возвращение бога истинного, — спокойно сказал Нэль.

— Мальчишка! Что ты можешь знать об истинном боге?

— Достаточно того, что он звал меня и просил о помощи.

Рахья фыркнула.

— Глупый смертный! Ты готов развязать войну и погубить тем самым весь мир?

— В ваших силах разрешить конфликт с Безымянным мирным путем, — возразил Нэль.

— После тысячелетнего-то заточения? Ха! Думаешь, у него хватит на это милосердия? Нет, можешь мне поверить, он пожелает на нас отыграться.

— Это не мои трудности…

— Послушай, маг… — промурлыкала Рахья, пододвигаясь ближе. — Тебе-то что в этом за корысть? Думаешь, Безымянный наградит тебя? Что тебе нужно? Скажи, и, быть может, я сумею удовлетворить твои желания? Одно только слово, и, клянусь, я сделаю так, что ты вообще обо всем забудешь. Я дам тебе такое, чего тебе никогда не даст никакая магия. Ведь ты, наверное, еще девственник? Скажи, я угадала?..

Она ворковала и подвигалась все ближе, и вдруг обхватила обеими руками его голову, вцепившись в волосы, притянула к себе, прижалась всем телом и поцеловала в губы. Ошарашенный, Нэль попытался отстраниться, но Рахья была крупной женщиной. Она без труда опрокинула его на спину и навалилась сверху, терзая поцелуем его губы. Нэль почувствовал себя так, будто проглотил сгусток расплавленного металла. Не было никакого блаженства, никакого наслаждения, а только боль и отвращение к женщине, которая вела себя не как богиня Рахья, а как шлюха из дешевого портового храма! Впрочем, с кого им и брать пример, если не с богини, которой они служат? Эта мысль неожиданно рассмешила Нэля, и он расхохотался. Его смех неожиданно подействовал на Рахью. Она зашипела, словно гигантская кошка и отскочила в сторону, в один миг оказавшись на ногах.