Чтение онлайн

– Это кольцо досталось мне от деда, – повторил Петер. – Вместе с дощечкой, которую он получил от своего друга: тот занимал какую-то должность в отделе Аненербе в Брюсселе. Они изучали историю и вообще все таинственное. Искали принципиально новый способ влиять на сознание.

Матвей мог поклясться, что в словах немца звучала гордость.

– Что за дощечка?

– Дед говорил, что это неизвестная часть Книги Велеса, якобы утерянной во время войны. На дощечке указано место, где, по преданию, огненный идол Семаргл найдет себе пристанище, когда «росичи предадут богов своих». Это пророчество изобиловало всякими преувеличенными ужасами, помещенными там, как я понимаю, для отпугивания любопытных или просто как метафора. Не знаю, правда это или нет... но мне захотелось самому прочитать текст на дощечке. Я обращался к разным специалистам, знатокам древнеславянской письменности, увлекся и даже проникся духом сего странного повествования. В нем есть какое-то наивное величие, оно воздействует на вас, подчиняет волю.

– И вы стали «рабом дощечки»? – усмехнулся Карелин.

Петер часто заморгал короткими белесыми ресницами – казалось, он вот-вот заплачет.

– Должен признаться, да.

– Поэтому вы решили заняться бизнесом в России? Чтобы отыскать идола?

– Я не мог сопротивляться его притяжению. Он возникал передо мной – золотой, сияющий, огнекрылый, ослепительный – и манил к себе...

– Там, на дощечке, написано, как он выглядит?

– В том-то и дело, что нет. Я стал одержимым навязчивой идеей увидеть его хотя бы один раз. Пусть даже ценой безумия.

«Да он уже безумен, – подумал Матвей. – Только от одной мысли об идоле. Людям впечатлительным, с неустойчивой психикой лучше не читать никаких древних дощечек».

– Я не знаток язычества на Руси, – признал он. – Разве славяне делали фигурки богов из золота? Вы не путаете их с инками или ацтеками?

– Я-то, может, и спутал бы. Но Аненербе не ошибается, – сказал Бергхольц. – Они неспроста заинтересовались дощечками. Волхвы пришли с востока, как знать, не передавали ли они идола из рук в руки? И каково его происхождение? Подлинное имя Семаргла-Огнебога было настолько свято, что его запрещалось произносить вслух. Использовались различные иносказания, поэтому отыскать достоверную информацию практически невозможно. Я вычислил, где приблизительно могло находиться капище, указанное в пророчестве, и купил недостроенный коттедж. Вот этот! – он повел руками в воздухе. – Я собирался прочесывать здешние места с металлоискателем, но боялся привлечь к себе внимание деревенских жителей.

– Как вы познакомились с Людмилой Троицкой?

– Обыкновенно, по Интернету – она тоже интересовалась Велесовой книгой. Мы обменивались письмами. В какой-то момент назрела необходимость личной встречи, я приехал в Москву, и мы... подружились.

– А с Егором Вишняковым?

Господин Бергхольц пожал плечами.

– Еще проще. Я пробовал играть на бирже, так и сошелся с Вишняковым. В прошлом году пригласил его в гости в Германию. Мы весело проводили время! Он, как опытный трейдер, давал мне советы, я показывал ему наши достопримечательности. Ему очень понравилась скала Лорелеи, он спрашивал о золоте Нибелунгов... Так и разговорились. Он рассказывал про языческие традиции русских, про русалок. У нас тоже существуют легенды об ундинах – водяных девах, дочерях Рейна. Потом мы разъехались. В следующий мой приезд в Москву, в октябре, он взял на себя роль гида, водил меня по музеям, по концертным залам. Я люблю музыку. Как-то невзначай он упомянул, что его приятель достраивает большой дом в Костромской области, рядом с деревней Сатино.

– Вы говорили с ним о дощечке?

– Нет. Мы не до такой степени сблизились, чтобы обсуждать свои увлечения. Однажды он пригласил меня в клуб, где выступали «Русалки». Я был в восторге!

– Вы узнали в солистке Людмилу?

– Конечно, но не подал виду. Она говорила, что поет в группе девушек и у них есть фольклорная программа, основанная на старинных обрядах. Продюсер запрещает им встречаться с мужчинами. У них даже в контракте оговорено – никакой личной жизни, никакого замужества. Не представляю, как это возможно! – Немец смешно воздел руки к потолку. – Хотя на Западе тоже бывает подобное. Я бы ни за что не подписал такой контракт! В общем, мы с Людмилой не афишировали свое знакомство, даже, можно сказать, тщательно скрывали. Между нами нет любви – просто взаимная симпатия и общий интерес. А вот Вишняков увлекся ею как женщиной. Я заметил. У него глаза загорелись...

Астра и бывшая солистка «Русалок» внимательно слушали разговор мужчин.

– Вишняков сразу начал оказывать вам знаки внимания? – спросила у нее Астра.

Блондинка сделала отрицательный жест. Ее движения были плавными и очень выразительными.

– Не сразу... Он приходил на выступления, присылал цветы. Девочки из группы и так мне завидовали, а тут и вовсе обозлились. Фыркали, дулись, перешептывались: подозревали, что у меня тайный роман. А я встречалась с Петером, мы вместе искали идола. Я рассказала ему о Велидаре, о записке и призналась, что иногда слышу голос, но порой не понимаю смысла слов!

– Почему вы доверились господину Бергхольцу?

– Из-за дощечки и кольца. В записке говорится, что мне поможет кольцо, дощечка, дубовые ветки и руны. Дощечка у Петера, а на кольце есть дубовые ветки и руны.

– Вы вообразили, будто Петера вам прислал в помощники сам Велидар?

– А вы считаете, что это невозможно?

– У меня тоже есть кольцо «мертвая голова», – напомнила Астра. – Их десятки по всему миру.

– Но судьба свела меня только с Петером и вами.

– Хотите сказать, меня тоже прислал Велидар?

«Куда я попал? – подумал Матвей. – Они все с приветом! Даже немец. Самое страшное, что я заражаюсь их болезнью!»

– Я должна отыскать идола и вернуть его Велидару, – словно заклинание, произнесла Троицкая. – Не представляю, как это сделать. Надеюсь на провидение.

– Значит, во флигеле и в доме Борецкого вы искали языческого идола?

Господин Бергхольц и Людмила переглянулись.

– Да, – призналась она.

– А почему вы решили, что он находится именно там?

– Об этом можно долго рассказывать, но я не буду вдаваться в подробности. Мы перелопатили археологическую литературу, какую сумели раздобыть, беседовали со специалистами по древнеславянской культуре, просматривали различные документы, архивные данные и выяснили, что указанное в тексте дощечки место тайного капища может находиться в Костромской области, где-то поблизости от деревни Сатино. То есть раньше никакого поселения тут не было, на многие версты простирался густой непроходимый лес... Петер все просчитал, он даже сделал компьютерную модель карты.

– Скрупулезная точность – наша национальная черта, – отозвался немец. – В некоторых источниках упоминается, что в этих лесах после установления христианства скрывались волхвы, – добавил он. – Древнее капище они использовали как убежище, там же хранили свою главную святыню – фигурку Огнебога-Семаргла. Берегли ее как зеницу ока. Идол якобы обладал невероятными свойствами – наделял даром пророчества, способностью укрощать молнии и стихию, мог сделать скудную почву плодородной, стада тучными, а сундуки наполнить золотом. От него зависели урожай, деторождение, благополучие рода и даже защита от вражеских набегов. В полнолуние Семаргл разжигал в мужчинах и женщинах пламя страсти, раздувал ту самую первозданную божественную искру любви, которая сотворила мир. Он испепелял демонов, порожденных Черным Змеем, мраком и смертью, очищал от скверны все сущее. Видеть его дано было только посвященным, волхвам высшей касты. Всем остальным он мог принести как величайшее благо, так и всесокрушающее зло. Если Семаргл гневался, то нивы делались бесплодными, женское чрево – пустым, сердца людей – холодными, а ум – воспаленным.

– Вы не преувеличиваете? – усмехнулся Матвей.

– Я просто цитирую «преданья старины»...

– Вы тоже в это верите, госпожа Троицкая?

Та опустила глаза и промолчала.

– Ты задаешь глупые вопросы! – возмутилась Астра. – Людмила, почему вы искали идола не где-нибудь, а в доме Борецкого?

Бывшая солистка «Русалок» медленно заговорила:

– На территории поместья дворян Соколовых при рытье колодца работникам попадались предметы языческого культа – браслеты с русальской символикой, черепки ритуальных сосудов, жезлы и прочие вещи. Кроме того, во время работы случались разные неприятности – то копальщик умом тронулся, то вода ушла... словом, хозяева его забросили. В костромских газетах одно время писали о паломничестве в деревню Сатино разных подозрительных личностей. Они называли себя «новыми волхвами», но потом их как ветром сдуло. Якобы на территории парка видели русалок. Кого-то они защекотали до смерти, кого-то напугали, на кого-то напустили бессонницу. Словом, у приезжих неофитов пропала охота отправлять здесь культы. А лозоходцы просто диву давались, какие аномалии отмечает их нехитрый прибор. Будто в парке не то летающая тарелка приземлилась, не то активизировался подземный разлом, не то портал в другое измерение образовался.

– Болтовня! – махнул рукой Матвей. – Обычный треп!

– Может, и так. Журналисты рассказали нам, что нынешний хозяин усадьбы, Борецкий, приходил к ним с расспросами, читал материалы, ездил к «черным археологам», обсуждал с ними все эти слухи. Он и в краеведческом музее побывал, и в клубе юных следопытов, и сатинских старожилов навестил. Даже хотел раскопки какие-то затеять, но ему объяснили: дескать, такое дело требует научного подхода и немалых средств. Он и угомонился до поры. Мы с Петером задумались, что заставляло Илью Афанасьевича, занятого человека, бизнесмена, обивать пороги редакций, музеев и археологических обществ? Ответ напрашивался сам собой.