Чтение онлайн

– Читай, милая, – Артемон от избытка чувств потёрся носом о бородавчатую жабью мордочку. – Читай, хорошая.

Кабинет господина Селяви Шершеляфака де Пердю не поражал размерами. Хотя вообще-то новоназначенный начальник полиции Города Дураков мог занять помещение размером с футбольное поле, никто бы и не тявкнул. Но де Пердю предпочитал уют. Так что всё было относительно скромно: два стола буквой “Т”, ещё один стол для расширенных совещаний, три конских лежака, стулья и два массивных насеста. Пол паркетный, ковровая дорожка вела во внутреннее помещение, где начальство отдыхало. В шкафчике тёмного дерева стояли наградные кубки и лежали медали, полученные на службе.

На стене висел портрет Лавра Исаевича Слуцкиса в золочёной раме.

Де Пердю презрительно ухмыльнулся. Он видел, как собравшиеся косятся на портрет и морщат брыли. Ему это нравилось.

– Итак, – сказал он, почесав кривой шрам на месте левого уха. – Я собрал вас, чтобы обсудить одну проблему. У нашего ведомства серьёзные имиджевые издержки. Так было всегда. Но в последнее время они стали неприемлемыми.

– Вот уж не новость, – буркнул начальник следственного департамента, полковник Харлампий Фотиевич Выгрызун. Старик не сидел, а лежал на конской подстилке: за всю жизнь он так и не удосужился освоить прямохождение. Несмотря на это, голова у него была светлая, а нюх – острый.

– Не новость? Обоснуйте, Харлампий Фотиевич, – потребовал Селяви Шершеляфак.

– С чего начать-то? – тем же тоном ответил полковник.

– С начала, – это де Пердю произнёс довольно холодно.

Но смутить старика было сложно. Он поднял на начальника мутные, усталые глаза и ответил:

– Да пожалуйста. У нас тут всегда творилась разная хуйня. Но сейчас это уже не хуйня, ребята. Это уже пиздец в полный рост. Сами посмотрите. Раньше нас боялись и уважали. Потом в полицию стали брать волков, ментов и с улицы шпану. Уважать нас перестали, зато бояться стали больше. Каким-то умникам наверху показалось, что это збс. Они дали установку – кошмарить всех. Мы только рады были. И добились того, что нас стали ненавидеть. Потом полицию лишили финансирования, отправили отжимать бизнеса и всякой дрянью торговать. Теперь нас не просто ненавидят. Теперь все думают, что мы хуже любой банды. Скоро ненавидеть нас будут больше, чем бояться, – он высунул язык и громко задышал, охлаждаясь.

– Продолжайте, Харлампий Фотиевич, – попросил де Пердю.

Выгрызун стукнул по полу твёрдым, как палка, хвостом.

– Но это бы ещё ничего. Я так скажу – внутри всё прогнило! Нет дисциплины. Дисциплина на субординации держится. А субординация – на уважении. Подчинённых к начальству и наоборот. Так вот, сейчас этого нет. То есть совсем нет. Раньше у полицейского хоть какое-то чувство было, что он чего-то там охраняет… А теперь подчинённый платит начальству за право носить корочку. Которая даёт ему права против населения. И больше он начальнику ничем не обязан. Так что нижние чины на наши указивки хуй кладут! Пока молча. А скоро участковые будут нас вслух посылать. По разным адресам. И вас тоже, господин Селяви, – пёс шумно выдохнул и положил голову на лапы.

– Я услышал. Ещё какие мысли? – господин де Пердю обвёл взглядом собравшихся. – Макарони?

– Ну так что? Что там? – Мальвина от нетерпения притопнула ножкой.

– Какакакажется, – с трудом произнесла жаба, – это какакая-то инструкция.

Артемону захотелось ущипнуть её за пузо: оно очень соблазнительно выпирало. Но он сдержался. Жаба была нужна.

– Похоже, это курьерские ракеты, – начал он. – Туда сажали маленького, а он самостоятельно долетал до нужного места.

Мальвина недоумённо посмотрела на пуделя.

– Это ещё зачем? – поморщилась она.

– Нууу, – протянул пёс, – я так понял, что маленькому давали запомнить донесение, а потом он с ним летел к командованию. Смысл в том, чтобы оно оставалось секретным. Даже если маленький попадёт к противнику. Пытать его бесполезно, всё равно ничего не скажет. А если долетит до кого надо, то после доклада себя сожжёт.

– Зачем пытать? У них что, телепатов не было? – не поняла Мальвина.

– Сам не понял, – признался Артемон. – Похоже, что не было. Хотя там на последней странице вклеен лист. Читай, – он всё-таки ущипнул жабу за пузо.

Жаба к тому времени задремала – что и неудивительно. Она выпила целых два кофейника с какао, и теперь ей хотелось спать. Но тут ей пришлось включиться.

Она где-то минуту пялилась на лист, потом начала переводить.

– В связи с появлением новых средств извлечения информации использование курьеров приостанавливается вплоть до особого распоряжения. Приказ какакакамандования… дальше цифры, – уныло закончила она.

– Очень странно, – заметила Мальвина.

– В любом случае у ракеты нет боеголовки, а у нас нет маленьких, – закончил Артемон. – Так что ракеты нам так и так бесполезны.

– Боеголовка не обязательна, – ответила голубокудрая, немного подумав. – Достаточно попасть ракетой в противника. Если это будет Карабас, решится очень много проблем. А маленьких можно купить и обучить. Артемон, займись этим, – распорядилась голубокудрая.

– Маленьких купить? Где? – пудель ощерился. – В Передреево? Там их не бывает! Деревенским маленькие в хуй не всрались! Или мне в Директорию ехать прикажешь? Это вообще реально?!

– А ты придумай что-нибудь, – сказала Мальвина. – Почему я всё время должна думать за тебя? Ты просто ленишься и не желаешь делать то, что я велю! За это ты будешь наказан! – она самодовольно встряхнула кудрями.

Маламут Макарони, начальник Управления собственной безопасности, недовольно дёрнул острым ухом – будто муху отгонял.

– Не соглашусь с уважаемым Харлампий-Фотьевичем, – сказал он. – Это не нас посылают, это мы чего-то ждём. А другие не ждут. По моим данным, две трети верхнего полицейского начальства уже на кого-то работает. Кто не работает – тот ищет хозяина. Я сам получал интересные всякие предложения. В основном от крупного бизнеса. И знаете чего я скажу? Даже если всё накроется, мы голодать не будем. Разойдёмся по частным охранным предприятиям. Связи между собой сохраним… Прокрутимся.

– Это если Город вообще уцелеет, – вмешался в разговор Кокотюха, зав ЦСЗИ [3] ., барс по основе, каким-то образом прижившийся в собачьем окружении. – Дураки будут последними дураками, если сейчас войну не начнут. Если шерстяные с Хемулем договорятся, остальные под них лягут. Армия воевать не будет. Они скорее на нас пойдут и всех перережут. А потом всё сдадут шерстяным.

На всех мордах отразилось согласие и понимание. Армейских в полиции не любили, а в последнее время – особенно. Военные задирались, говорили полицейским в лицо то, о чём остальные разве что шептались на кухне. Связываться с ними было боязно: эти вполне могли в случае конфликта подтянуть тяжёлую технику к какому-нибудь участку и его образцово-показательно разгромить.

– Да это что, – включилась пуделица Сан-Суси из миграционного управления. – Сюда прёт электорат. На проверки у нас не хватает ресурса. Наверняка здесь уже засела парочка диверсионных подразделений.

– Пррро учкудуков не забывайте, – рыкнул майор внутренней службы Тимур, зам начальника центра по противодействию экстремизму. – Они с нами сами ррразберррутся. Вчера, напррримеррр, они полицейский участок взорррвали.

На породистом лице Шершеляфака появилось какое-то странное выражение.