Чтение онлайн

Друзья подняли еще один тост за то, чтобы Тщедушный благополучно добрался до дома, причем желательно до собственного, и договорились больше сегодня о работе не говорить. Навеселились вволю, потом Чеботарев и Марина доехали до дома и разошлись по квартирам, правда, Сергей Степанович пытался вновь купить девушке цветы, но та отговорила его от перспективы кружить в поисках букета по ночным улицам.

Витек же спать совершенно не хотел. Он решил познакомиться с кем-нибудь из танцовщиц, подошел к сцене и попробовал соблазнить их рассказами о залежах бетона, которые обнаружил в Таллинне. Потом он выслушал обещание, что если он, мудак и козел, не отойдет подальше сцены, то его самого в бетон закопают. Не отчаиваясь, он спустился вниз, прихватив с собой со стола несколько кусков осетрины. Но и в лобби его ждало разочарование — в регистратуре уже было пусто, смена пышногрудой регистраторши закончилась. Пришлось идти в поисках любовных утех на улицу. Здесь он без особых проблем сторговался с какой-то проституткой, как джентльмен уплатил ей пятьдесят долларов вперед, и правильно сделал, потому что заснул на полпути к собственному номеру. Женщина оказалась человеком добрым, доволокла Витька до номера, сама открыла дверь и уложила его бесчувственное тело, не раздевая, на широкую постель. Огляделась, но воровать в почти необжитом номере было нечего, разве что полотенце, которых у нее и так было пруд пруди, после чего ушла очень довольная.

Итак, к приезду Чеботарева Марины в номере Витька еще не было, зато Тщедушный уже был. Они с Витьком запивали соком остывшую осетрину, и Витек продолжал впаривать Михаилу Юрьевичу байки про строящийся у них в Таллинне горнолыжный курорт. Тщедушный обрадовался приходу Чеботарева, и, отведя его в сторону, спросил:

— Как вчерашний вечер? Я, признаться, не все помню… Гости довольны?

— О, да, будьте уверены. Все было организовано на высшем уровне. А когда вы сказали, что с завтрашнего — то есть уже сегодняшнего дня — начнете готовить завод к переработке, и просто пришли в восторг.

— Я так сказал? — испугался Тщедушный, — нет, понимаете, нужно ведь согласие Бородянского. Я не мог такого сказать.

— А это что тогда такое? — и Чеботарев ткнул под нос директору бумажку за его пьяно-размашистой подписью. — Да вы забыли, наверное…

— И то правда, забыл… А где Марина?… Не помню ее отчества.

— Нишего, девушка такой молодец, можно без отечества. — встрял Витек. — Она, насколько я понимать, отправляться на завод. Мы скоро будем рыть там котлован под наш оборудований.

Тщедушный поежился. События разворачивались быстрее, чем ему хотелось бы.

— Давайте договоримся так, — предложил Чеботарев, — сейчас вы идите по своим делам, а мы своими займемся. А завтра, часам, например, к пяти встретимся прямо у Бородянского. Там мы продемонстрируем все преимущества нашей технологии, так сказать, визуально. А вы пока вкратце обрисуйте ему, что и как. Договорились.

Тщедушный не возражал. Он и сам хотел побыстрее посоветоваться с начальником. Когда он ушел, Витек, покончив с осетриной, вдруг спросил Чеботарева:

— Слушай, я тут подумать… А что, если мы, когда наказать твоих врагов сделаем, и вправду в Таллинне лыжный курорт сделаем?

— Чего, чего?

— А что, трудность нет. У нас ведь такая ноу-хау, и бетон очень дешевый, даже если считать с доставкой из Москвы по железнодорожному полотну.

Вместо ответа Чеботарев прошел к холодильнику, извлек из него бутылочку пива и протянул Витьку.

— На вот, похмеляйся. А то так в образ войдешь, что потом тебя в психушку помещать придется.

Витек послушно отхлебнул из горлышка, откинулся на спинку кресла и застыл с закрытыми глазами. В это время в комнату вошла Марина.

— Что с ним? — испуганно спросила она у Сергея Степановича. Тот только рукой махнул.

— Медитирует. Настраивается на волну. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо. Вообще любой женщине такой дебош время от времени идет на пользу — мы же все ведьмы, как известно, — она засмеялась, чем вывела Витька из полузабытья.

— Полегчало? — спросил Чеботарев. — Русский язык вспомнил?

— Не буду больше пить, — пообещал Витек. Потом решил поправиться: — Но и меньше не буду…

За выторгованный у Тщедушного день до ключевой встречи в тресте предстояло сделать несколько вещей. Во-первых, заводскую территорию обнесли жестяными листами, на которых Палыч по изготовленному на плоттере трафарету многократно нарисовал логотип АО "Золотой Крюк". Фирменный знак действительно напоминал крюк строительного крана с наколотыми на его острие купюрами. Территория у завода была немалой, подрядившиеся халтурщики трудились, вбивая сваи и приколачивая к ним жесть, не покладая рук, потому что стоило им остановиться на перекур, как вжившийся в роль прораба Палыч начинал орать, как фазендейро на негров.

— Может, вам еще кефирчику подать? — накидывался он на рабочих, как коршун на добычу. — А это кто сваю так вбил? Она же на честном слове держится, от малейшего ветра свалиться может!

— Это же времянка, Палыч, — уговаривали его халтурщики, — что ж нам, под каждый столб скважину бурить? Ты сам говорил, что закончить надо быстрее.

— Быстрее, но не в ущерб качеству. Если уж взялись делать, то делайте хорошо. А за каждую покосившуюся сваю буду вычитать из оплаты по бутылке.

Рабочих Витек выкупил на соседней стройке у прораба за 200 долларов. Там же арендовал кран и экскаватор. Прорабу они все равно были пока без надобности: стройматериалы сюда привозили аккурат с таким интервалом, чтобы, скажем, привезенную заранее партию кубиков он успел продать налево до того, как привезут очередную партию цемента. Так что совсем без работы герои труда не сидели, а жилой дом, обещанный партией трудовому народу к 2000 году, никак не хотел расти выше фундамента.

Довольный Витек пригнал на заводскую территорию строительную технику, познакомил людей с новым бригадиром — Палычем, и объяснил несложные задачи:

— Ты, значит, землю рыть будешь, — сказал он экскаваторщику. — А ты подцепи вон тот цилиндр от асфальтоукладчика на крюк и таскай туда сюда, понятно?

— Долго копать? — поинтересовался экскаваторщик.

— Пока нефть не хлынет. Остальные территорию забором обнесут. Только быстро. Палыч все покажет. Он и зарплату давать будет.

— Думаешь, они справятся? — Палыч скептически осмотрел новую бригаду.

— Куда они денутся… А ты проследи. Да, раздобудь еще жесть, краску, вот тебе трафарет, нарисуй картинки на заборе. Да, если кто посторонний вопросы будет задавать, объяснишь так:.. — он нашептал Палычу немного в ухо, потом сунул трафарет в руку Палыча и умчался в неизвестном направлении.

Старик постоял в раздумьях, вертя в руках бумажку с прорезями. Военная выучка приучила его делать многие вещи, не спрашивая цели их конечного назначения. Но в армии он в последний раз был лет сорок назад! Так что понять, что задумал его приятель, ему все же хотелось.

— Слушай, командир, а на фига это все надо? — вывел его из раздумий неугомонный экскаваторщик.

— Много будешь знать — состариться не успеешь, — заметил Палыч, пытаясь не уронить престиж начальника, — ты знай, выполняй, что велено. Ну, чего встали, как на митинге? За работу!..

Рабочие ворчали, но работу делали. Когда ближе к вечеру на объект заглянул перепуганный разговорами с Чеботаревым Тщедушный, то вместо пустыря увидел частично обнесенный блестящим забором завод, услышал жужжание техники за забором и движущую стрелу крана. Палыч к тому времени все же позволил халтурщикам передохнуть от установки забора, потому что и сам притомился рисовать картинки через трафарет. Теперь он неторопливо, но неотвратимо выигрывал у рабочих в домино обещанный им гонорар.