Золотой Лабиринт
Шрифт:
Но мобильный продолжал настойчиво трезвонить.
Мужчина направился к выходу и вышел на улицу.
Телефон отключил.
Затем зажмурился и потёр лицо руками.
Теперь он невыносимо жалел, что когда-то пошёл на поводу у своей алчности.
Дышать стало тяжело.
Плохо, всё очень плохо.
Чувство тревоги и страха нарастало.
И поэтому с каждой минутой он всё больше был уверен в своём решении.
Быстрым шагом вышел на бульвар.
Необходимо успеть всё сделать сейчас, до вечера.
Он чувствовал, потом будет поздно.
Глава 3. Москва. Вторник. 18:15
Летние сумерки принесли приятную прохладу в город.
Филипп Смирнов вышел из машины.
День был длинным и суматошным.
Сначала встреча с читателями в одном из книжных магазинов, потом обед с новым издателем, а следом фотосессия для интернет-СМИ. О нём выпустят статью как об авторе года, получившем это звание по результатам опроса поклонников приключенческой литературы.
Класс! Однако писатель не чувствовал большой радости. Он не любил публичность, выступления давались ему с трудом. Поэтому сейчас, идя домой, ощущал внутреннюю опустошённость и усталость.
В переулке в центре города, где находилась его квартира, было тихо. Ни людей, ни проезжающих машин. Филипп глубоко вздохнул. Он любил такие летние вечера, когда можно постоять на улице, наслаждаясь тишиной и спокойствием.
Темнело быстро.
Перед подъездом писатель остановился, нащупывая в рюкзаке ключи.
Он приложил брелок к двери и зашёл в подъезд.
Его окутал полумрак.
Поднялся по ступенькам на площадку, где находились почтовые ящики.
Что-то привлекло внимание Филиппа, и он подошёл к ним.
Клочок белой бумаги торчал из его ящика. Писатель открыл его.
Внутри лежал лист, свёрнутый пополам, на нём прописными буквами написано: «Смирнову Ф.».
Сам не понимая почему, молодой человек обернулся на дверь, а потом посмотрел по сторонам.
В подъезде никого не было, но неприятное чувство, будто за ним наблюдают, шевельнулось в груди. Филипп прислушался, а затем быстро побежал по лестнице наверх, на четвёртый этаж, к своей квартире.
Оказавшись дома, он бросил рюкзак на пол и прошёл в комнату.
Писатель развернул лист и прочитал: «Филипп, приходи, пожалуйста, сегодня вечером на выставку в Музей частных коллекций, это очень важно! Только обязательно приходи, позвонить не могу. Коля».
Он перечитал записку несколько раз.
Ни один знакомый Коля не приходил ему на ум.
Пришла мысль, что записка адресована не ему, но его имя на листе не давало шансов этой версии.
Этот Коля явно знал писателя и отправил записку, чтобы Филипп пришёл.
Но что за странный способ?
Если кто-то из знакомых, почему нельзя было позвонить или отправить эсэмэс-сообщение?
Странно.
А это означало, Филипп обязательно вечером придёт в музей.
Глава 4. Москва. Вторник. 19:30
Девушка торопливо шла по улице.
Тревожность нарастала с каждым шагом, а люди, идущие навстречу, вызывали неприязнь.
Почему их так много этим вечером?
Она прижала к себе сумочку, в которой нащупывался плотный тяжёлый свёрток.
«Надеюсь, всё это скоро закончится», – думала она, приближаясь к освещённому зданию музея, у входа стояла небольшая очередь.
Ей очень хотелось сейчас оказаться совсем в другом месте. Дома.
Она посмотрела на часы.
Надо будет немного подождать. Он может опоздать.
Девушка достала сигарету и закурила.
Люди, идущие к музею, не обращали на неё внимания, занятые разговорами, слышался смех.
Хотелось бы ей так же праздно и легко проводить время вечерами, гуляя по городу и посещая выставки.
Она вздохнула, вглядываясь в каждого проходящего мужчину.
Ну, где же он?
С самого детства ей всегда хотелось быть кем-то другим.
Она обожала фильмы и с удовольствием представляла себя на месте героинь, воображая не той, кем была в реальности, а кем-то, кем она никогда не будет.
В своих мыслях она прожила сотни жизней, непохожих на её настоящую: там она счастлива, богата и не одинока.
Всё её детство прошло в сиротском приюте далеко от столицы, где она не испытывала счастья, не чувствовала, что любима, что её ждут или считают уникальной.
Она была как все и не стремилась выделяться. Это запрещалось. Все должны быть одинаково одеты, одинаково воспитаны и одинаково несчастны.
И ненависть к такому укладу жизни нарастала в ней с каждым годом.
Ей были противны все вокруг – и педагоги, ломающие личности воспитанников, и сами дети, которые позволяли калечить свои души.
Но всё изменилось, когда ей исполнилось двенадцать лет. Одинокий добрый мужчина её удочерил и увёз в город.
Наконец у неё появились дом и семья.
Но не друзья.
В новой школе, в институте, а потом на работе она уже не могла открыться людям. В каждом она представляла человека, который осудит её мысли, её поведение, её внешний вид. Она боялась выделяться, высказывать своё мнение, страшилась опять стать бедной сиротой, очутиться в том проклятом детском доме.
Очередь перед музеем исчезла. Всех запустили внутрь.
На часах почти восемь вечера.
Но он так и не появился.
Несмотря на лето, было прохладно.
Девушка выкинула окурок и зашла внутрь.
Выставка не сильно её занимала. Она прохаживалась между экспонатами, рассматривая людей, а не древние артефакты.
Как же странно, что его ещё нет.
Плохой знак!
И она опять ненавидела сейчас весь мир!
Глава 5. Москва. Вторник. 20:00
Филипп сидел в кафе.
Город погружался в вечер.
Симпатичная рыжеволосая девушка за столиком напротив с кем-то увлечённо переписывалась в смартфоне, периодически бросая заинтересованные взгляды на Филиппа.