Золотой миллиард
Шрифт:
Минут через пять они достигли коллектора.
Гайя вскрикнула, непроизвольно прижав руки к груди.
На темном угловом выступе в сумеречном свете пыльного фонаря примостилась больная крыса. Может, не справилась с течением и ее затащило в трубы из Остального мира. Черненькие бусинки глаз тускло мерцали, передние лапки обвисли, загорбок топорщился. Задвижка стиалитового люка над нею поблескивала, будто выходом пользовались совсем недавно.
– Ты бывала в гараже Тэтлера?
– Наверное. Кто помнит такое?
– Ты бы узнала гараж?
– Не думаю.
Люк зазвенел.
Гай бесцеремонно столкнул пискнувшую крысу в воду и всей спиной нажал на люк. Автоматика тут не предусматривалась.
Люк откинулся.
Они оказались в водном гараже.
Знакомый диван. Подиум гинфа. Бронзовая фигура, вплавленная в стену.
– Но это же мой гараж!
– Наверное, раньше он принадлежал Тэтлеру.
– Считаешь, нам повезло?
12
Нет, Гай так не считал.
Все, что находилось когда-то в гараже Тэтлера, конечно, выбросили, а то и уничтожили при ремонтных работах. Карта оказалась точной. Блуждания под Нижними набережными результатов не принесли.
– Куда их отправят?
Гай не решился произнести – нас. Он все еще не видел связи между собой и Гаммельнским Дудочником. Но Гайя поняла.
– Скорее всего. В Ацеру.
Он помнил эти побережья.
Пасмурные пески до горизонта, заиленные отмели. Водоросли, выбрасываемые течениями и приливом, съедаются сразу. По растоптанным дорогам безостановочно движутся плохо организованные колонны в сторону ближайшего Языка. Перенаселенные поселки. Хмурое больное население. Вряд ли к высланным из Экополиса отнесутся там хорошо.
«Но кто мы?»
Молодой человек, появившийся на подиуме, любил задавать патетические вопросы.
Впрочем, отвечал ему сам Шварцшильд – один из столпов биоэтики. Когда-то Гай у него учился.
«Новое человечество».
«Внешне уроды совсем такие, как мы, – продолжал сомневаться молодой человек. – Две руки, две ноги, неплохое обоняние, слух…»
«…и расшатанный геном, и наследственные болезни, – ободрил молодого человека Шварцшильд. – Уроды всего лишь часть биосферы. А мы – новое человечество. Положение уродов не должно нас волновать. Старший брат болен».
Оказывается, непонятливые в Экополисе еще встречались.
«Это же мы с вами – ступень к новой форме разума, – польстил Шварцшильд сомневающемуся молодому человеку. – Носителем разума на Земле всегда был только человек. Поэтому мы и говорили: Человек разумный. Да, конечно, все мы– порождение биосферы. Но мы, наконец, нашли способ встать над природой, мы больше не зависим от ее капризов. Хотите знать разницу? Уроды заняты добыванием пищи, а мы – строим будущее. Уроды зависят от капризов природы, а нам это не мешает. А то, что нам мешает, мы просто отбрасываем».
«Миллиард против семи, – доброжелательно напомнил Шварцшильд. – Голосуйте за Референдум, – напомнил он, обращаясь уже не только к молодому человеку, но ко всем, кто в данный момент следил за подиумами гинфов. – Иначе вас сметет последняя волна уродов. Привыкайте, привыкайте, привыкайте к мысли, что мы – другие. Привыкайте, привыкайте, привыкайте к мысли, что мы – совсем другие. С нас начинается другой мир. Пропуском в этот другой мир является совершенная ген-карта. Слышали, наверное, что эмбриональные нервные клетки от разных видов могут быть совместимы, что клетки человеческого мозга, например, можно переносить в мозг крысиного эмбриона?»
«И такие крысы будут жить?»
«Разумеется».
«И мыслить, как люди?»
«Вряд ли. Не увлекайтесь. Речь ведь идет о химерном мозге. Наше мышление в основе своей чуждо крысам. В этом проблема. Скажем так, наши идеи не кажутся им привлекательными».
«Поэтому крысы и ушли из Экополиса?»
«Не думаю, – улыбнулся Шварцшильд. Он был на удивление доброжелателен, но время от времени в зеленых глазах вспыхивали резкие огоньки. – Просто мы уже другие. Мы питаемся генетически модифицированными продуктами, а крысы их не едят. Мы умеем переносить из клетки в клетку искусственно сформированные хромосомы, а крысы обходятся естественным течением событий. Это их пугает. Они инстинктивно чувствуют огромную опасность. Мы научились упаковывать тысячи разных ДНК– копий в одно целое с необходимыми для функционирования регуляторными элементами, вот чему мы научились! Гены по нашему указанию кодируют соответствующие белки в любом организме. Подчеркиваю, в любом. И такие организмы нормально функционируют. Мы умеем воспроизводить сложную функцию млекопитающего… ну, скажем, в бактериях… Разумеется, это не думающие бактерии, как об этом болтают на набережных, но мы можем назвать их послушными».
«Послушными?»
«Я имею в виду бактерии, которые сами устанавливают нужный нам ген или даже целую генную структуру».
«Но…»
«Никаких но, – остановил Шварцшильд пораженного молодого человека. – Я просто стараюсь навести вас на основную мысль. Мы уже не такие, как уроды. Мы не похожи на них. У нас две руки, две ноги, но мы совсем другие. Привыкайте, привыкайте, привыкайте к той мысли, что нам скоро заново придется осваивать всю планету».
И улыбнулся:
«Старший брат болен».
– Ты можешь войти в архив? – спросил Гай.
– Смотря в какой.
– В архив Комитета биобезопасности.
– Интересуешься Тэтлером?
Гай кивнул. Тонкие пальцы Гайи пришли в движение.
– Ничего интересного… Файлы пусты… Архив перенесен в специальное хранилище… Правда, остались пароли для входа в Отдел Z.
– Разве такой существует?
Гайя кивнула.
– И ты можешь в него войти?
– Без проблем.
13
…потолок, стены – синий фон. Стол крепко привинчен к полу. Низкий стульчак.
В каждой избушке свои погремушки. Гай сразу узнал синюю камеру. Два года назад он был в ней. Тогда в камере было сумеречно, пахло нечистотами. Со стула поднялся старший следователь Маркус. Нуда, Маркус, почему-то он запомнил это имя. Старший следователь опирался на костыль, было видно, что его это раздражает. А на голом синем полу в беспамятстве валялся некий Ким Курагин – кажется, медик, сотрудник, обслуживавший дальние Станции.