Чтение онлайн

— Он сказал так, что это услышали другие?

— Да. Метрдотель и девушка в гардеробе.

— Юная леди сейчас в больнице, — сказал Алекс и тут же увидел, как глаза хозяина наполнились тревогой. — Не из-за ужина, я уверен: она приняла или ей дали опасную дозу легального наркотического средства. Я пытаюсь выяснить, что случилось во время ужина.

— Я думаю, да. Это важно? Я могу позвонить официанту, который занимался их столом, если вы хотите.

— Это важно. Буду вам признателен.

Официант говорил так, словно его только что разбудили:

— Она была очень милая, юная леди, но такая несчастная. Она дважды уходила из-за стола; один раз я был рядом и помог ей, и она спустилась в дамскую комнату, во второй раз она вышла прежде, чем я смог ей помочь, и на этот раз она ушла из ресторана.

— Они закончили ужин?

— Он — да, месье, юная леди едва поела. — А что они пили?

— А, это я помню. «Грейвз», «Кот-дю-Рон», «Шато'Иквем» и потом коньяк.

— Целые бутылки или половинки?

— Целые, месье.

— Многовато для двоих.

— В самом деле, месье. Юная леди, кажется, пила умеренно. Кроме коньяка.

— Что это значит?

— Это было после того, как она вернулась из дамской комнаты. Коньяк я уже принес, и она выпила его залпом… Как… ну не знаю… как на спор. С трудом.

— Вы, кажется, приглядывали за ними.

— За юной леди, месье. Она была так счастлива вначале, понимаете, а потом вдруг так несчастлива.

— Они ссорились?

— Думаю, да. — Он помолчал. — Я думаю, молодой человек хотел ссоры] и так получилось.

— А из-за чего?

— Увы, месье, меня срочно отозвали и я был недостаточно близко к ним, чтобы слышать. Вот почему юная леди вышла из-за стола без моей помощи.

— Спасибо. — Алекс повернулся к владельцу. — Могу я позвонить метрдотелю?

Хозяин пристально посмотрел на него.

— Вы как будто проводите полицейское расследование.

— Я задаю вопросы потому что не знаю, что случилось, а юная леди очень больна. Но определенно могу сказать, что ни вы, ни ваш ресторан здесь ни при чем.

Спустя минуту владелец кивнул и набрал другой номер. Потом он снова передал трубку Алексу:

— Мне сказали, что юная леди, которая прошлой ночью выбежала из ресторана, произнесла, что ее шуба — это неважно, — сказал Алекс.

— Именно так, месье.

— Она сказала что-нибудь еще?

— Нет, месье. Она бросилась к двери, прежде чем я смог помочь ей, и убежала.

— А затем ушел ее спутник. Когда это было?

— Примерно через десять минут, месье.

— И он что-то сказал про замужество?

— Он сделал совершенно неподобающее замечание, месье.

— А потом?

— Взял ее шубу, после того как я ему напомнил о ней, оделся и ушел.

— Он был весел?

— Не имею понятия.

— Что ж, тогда расстроен? Если они ссорились, как сказал официант, то он мог быть расстроенным.

— Он не выглядел огорченным, месье. Если бы я хотел описать его одним словом, то сказал бы, что он казался удовлетворенным.

— Удовлетворенным, — повторил Алекс. — Удовлетворенным, — произнес он еще раз, покидая кабинет хозяина. Он опять пересек улицу, вошел в фойе отеля и направился к платному телефону. Он запомнил номер ночного клерка, когда его набирал при нем дневной портье.

— Извините, что беспокою вас еще раз, — начал он.

— Эй, приятель, я же спал, — сказал клерк сердито. — Я работаю по ночам, а днем сплю.

— Извините, я не стал бы звонить, если бы это не было так важно. У меня всего несколько вопросов. Пожалуйста.

— Ладно, какого черта, все равно уже разбудили. Давайте.

— Мистер Эйгер сказал что-нибудь, когда вернулся этой ночью? Он спрашивал о мисс Годдар?

— Да, он сказал, что она огорчена, потому что хотела за него замуж, а ему этого не хотелось. Что-то в этом роде.

— Он сказал вам это? Нечто настолько личное?

— Люди иногда так поступают.

— Но он должен был остаться с мисс Годдар, — сказал Алекс, проверяя.

— Да, должен был! — взорвался клерк. — Нельзя оставлять молодую женщину одну в центре Нью-Йорка!

— Верно. Спасибо за вашу помощь. — Алекс подошел к регистрационной стойке. — Я возьму чемодан мисс Годдар, если можно.

— Да, сэр. Вы должны расписаться за него.

Выйдя с чемоданом в руках, он остановил такси. И всю дорогу к больнице повторял слово «удовлетворенный».

К тому времени, что он вернулся в комнату ожидания, Ханна уже приехала, она держала Клер за руку и качала головой, вперед-назад, вперед-назад, остановиться она не могла.

— Опять в больнице. Опять ребенок. Я должна была что-то сделать, я знаю, что такое опасность, я знаю, что такое потеря. Я благодушничала, думала, что все так хорошо… так много денег… дом… семья… но я ошиблась, ничего не бывает совершенно хорошо. Я упустила Эмму, я должна была сказать ей что-то еще, что-то сделать ей в помощь.

— Мы все пытались, мы не забросили ее, — сказала Джина. — Глупо сидеть здесь и клясть себя, все и так ужасно. — Она поглядела на подошедшего Алекса. — Ну, что?

— Они поссорились за ужином, и Эмма ушла одна. — Он сел рядом с Клер и взял ее за руку. — Мы должны считать возможным, что Брикс как-то достал ей еще «Хальсиона» и сделал так, что она приняла его гораздо больше, чем делала это сама по себе. Пола Брауер с тобой согласна, она говорит, что идея о самоубийстве противоречит всему, что она знает об Эмме.

Ханна уставилась на него:

— Ты хочешь сказать, что он пытался убить ее? Клер издала протяжный стон:

— Я отпустила ее с ним, я не так твердо пыталась ее остановить.

— Ты сделала все, что могла, — сказал Алекс. — Любая мать, которую я знаю, сказала бы то же самое: «Я должна была что-то сделать», «Я должна была быть мудрее», «Я должна была быть старше», — но их дети все равно норовят сбежать и делать все по-своему. Ты знаешь это, Клер, ты не могла удержать ее дома под замком. Да ты и не хотела — как бы она тогда нашла свой собственный путь? Ты такая же, как и все родители — приходит время, когда все, что ты можешь делать, это быть рядом, когда в тебе нуждается твой ребенок, и надеяться на лучшее.