Чтение онлайн

— А это безопасно? — спросила Клер.

— Боже правый! — поперхнулся Ллойд. — Что за вопрос!

— У «Эйгер Лэбс» никогда не было проблем с продукцией, — значительно сказал Хейл.

— Об этом заботится ФДА, — сказала Сельма. — Они опасные продукты в магазины не пустят. Я даже о таких вещах никогда не думала. Предоставляю заботиться об этом правительству. Для этого оно и существует.

— Что напомнило мне о нашем городском совете, — сказал Хейл, и вся беседа обратилась к местной политике.

Клер теперь слушала вполуха, не зная ничего о людях, о которых шла речь. Но потом, за кофе, стали распределять встречи: уик-энд у Эммы и Клер должен был пройти в Саутпорте с Люси и Джерри — «и привозите Квентина», сказала Люси с улыбкой, что превратило Квентина и Клер в общепризнанную пару; ленч с Верой; день у Роз, «и когда вы приедете, мы обсудим, когда вы с Эммой захотите брать уроки езды»; прогулка по «Петррски» в Дэнбери с Седьмой и Ллойдом и поездка в Нью-Йорк для закупок с Люси. Маленькая, в кожаной обложке, записная книжка Клер лежала с ней рядом на столе, и, в ней встречи на несколько ближайших недель, она подумала об Эмме, Ханне и Джине и своих других друзьях. Когда у нее будет время на них? Я выберу время, подумала она. Я все устрою. А этого я лишаться не хочу: это слишком ново и сложно. Она слушала беседу за столом, о скорой поездке в Европу, и затем Люси и Джерри Эммонсы предложили ей и Квентину присоединиться к ним на озере Ломо в сентябре. Должно быть, я выдержала экзамен, подумала Клер. Она была возбуждена и напряжена, ей казалось, что она хорошо проводит время. Она была с людьми, у которых есть деньги и которые что-то делают, и гораздо приятней по манерам, чем те, с которыми она познакомилась в круизе; с ними она могла быть самой собой и, кажется, нравилась им, по крайней мере они все захотели увидеть ее еще. И она была с Квентином. Это пьянило и было как-то безопасней, она чувствовала его поддержку.

— Конечно, так и есть, — сказала ей Джина на следующий день. Они ходили по магазинам в «Дэнбери Молл», и болтали, поглядывая на витрины, медленно продвигаясь к кафе, чтобы выпить кофе с молоком. — И выглядишь ты по-другому.

— Как? — спросила Клер.

— Ты не сутулишься, и привыкла ходить с поднятой головой — раньше все время она была опущена. Такая ты мне нравишься. Это из-за денег? Или из-за нового парня?

— Тут, наверное и то, и другое. Ничто, как деньги, не помогает избежать целой кучи разных неприятностей, а наверное, из-за них я так и ходила скрючившись. И такого совершенно особого нового парня без денег у меня бы тоже не было.

— Ты хочешь сказать, что бедных работающих женщин он не любит?

— Не думаю, что он их замечает. Мне кажется, что для Квентина важно, что люди, с которыми он сходится, имеют деньги. Он не любит неожиданностей: ему нравится контролировать ситуацию, а один из способов этого добиться — окружить себя людьми, которые все считают те самые вещи чем-то естественным, должным. Брови Джины поднялись вверх:

— Ты имеешь в виду круизы и частные обеденные залы и владение пятьюстами магазинами и тысячеакровыми поместьями и все такое.

Клер чуть рассмеялась:

— Ну да.

— А ты это все теперь тоже воспринимаешь как должное?

— Нет, — ответила Клер, подумав, — но я теперь не удивляюсь, когда вокруг говорят о подобных вещах. Во всяком случае мне кажется, что не удивляюсь. Совсем по-другому, чем в тот первый день, когда мы с Эммой ходили к Симоне. Мы таращили глаза буквально на все. А теперь это более или менее прошло — я на самом деле могу понять, как люди начинают считать деньги чем-то должным. Как-то привыкаешь к вещам, которые можешь себе позволить, и тогда они становятся чем-то знакомым и обыденным, и больше ты на них не удивляешься. Кажется совершенно нормальным, что они существуют, и их можно получить, а когда это происходит, то цены уже перестают иметь значение. Это очень странно. Я этого не учитывала, оно просто так случилось и теперь все в беспорядке — я больше не понимаю ценности вещей. Раньше я знала, что это вот — пятнадцать долларов или пятьдесят или пятьсот, и что, к примеру, для чего-то это слишком много, а теперь это — только цифры, и если они относятся к той вещи, которую я хочу, я покупаю ее и не задумываюсь, хороша цена, или нет.

— Как с блузкой сегодня утром, — сказала Джина. — Потрясающая блузка. Самая потрясающая блузка, которую я видела. И она стоит восемьсот пятьдесят долларов.

Клер покраснела, потому что в устах Джины эта цифра звучала, как нечто безумное, совсем не так, как когда она прочла ее на ярлыке.

— Может быть, для такой блузки это и хорошая цена, понятия не имею.

— Ты понимаешь, что тебе хочется ее купить, вот и покупаешь.

— Ну да, а почему бы нет?

— Не знаю, черт меня возьми. Если это не делает большой дыры в твоей чековой книжке…

— Нет, и в этом весь фокус: Оливия об этом позаботилась. Я могу покупать и покупать, а счет будет таким же. Я говорила тебе об этом.

— Автоматический перевод средств, — пробормотала Джина. — Что-то вроде: «Сезам, откройся».

— Так и есть. Все это — сказка.

— Но ты не можешь потратить больше двух миллионов в год. Я хочу сказать, это все, — что у тебя есть.

— Да, — их глаза встретились, и они расхохотались. — Это все, что у меня есть, — повторила Клер, передразнивая. — И я никогда не смогу потратить больше какой-то части этого.

— Дом, — напомнила Джина.

— Ну да, но ведь это только один раз. Я не собираюсь покупать по дому каждый год и прибавлять его стоимость к сумме рассрочки, которая уже есть.

— Ну, ты изыщешь другие способы их потратить. А если у тебя возникнет проблема с идеями, я думаю, что смогу тебе подкинуть несколько. Или тот, прости, забыла имя — он подкинет, так, чтобы ты держалась наравне с его блестящим образом жизни. Я думаю, с идеями у него все в порядке. А в чем еще он хорош?

— Он хорошо говорит, иногда немного самовлюбленно, но всегда интересно. Знает хорошие рестораны. Хорошо танцует. Умеет заставить людей смотреть на него снизу вверх и удержать их при себе, внушив им, что они узнают нечто важное и ценное, если будут торчать рядом и слушать его достаточно долго.

— И?…

— И он очень хорош в постели.

— И это на последнем месте?

— Это все равноценно, Джина, ты же понимаешь.

— Это равноценно, если у тебя кто-то есть. А если ты спишь в одиночестве, то такое качество возглавляет список достоинств. А ты о таком уже и забыла?

— Нет, помню. Это было не так уж давно.

— Ты в него влюблена?

— Нет.

— Но можешь и влюбиться? Клер задумалась:

— Не знаю. Не думаю. Он не из тех, кого любят. Он из тех, кто производит впечатление.

— Что ж, я думаю, мне бы такой пригодился, — пробормотала Джина.

— Которого можно любить или который производит впечатление?

— И тот и другой. Любимого для ночей и впечатляющего для того, чтобы нашел мне работу.

Они сидели за маленьким столиком в углу кафе. Клер взяла в руки меню и попыталась придумать, что бы сказать. Пятнадцать лет она и Джина были близки как сестры, и вкалывая на своих работах, всегда вместе волновались о деньгах, и мечтали, чтобы когда-нибудь нашелся кто-то, кого они смогут полюбить и жить с ним. Джина была для Эммы второй матерью. А теперь все изменилось. По-прежнему ей было проще говорить с Джиной, чем с кем-либо еще, но Клер не знала, сколько такое продлится. Я не могу потерять Джину, думала она, тупо уставясь в меню. Она и Эмма это все, что есть в моей жизни настоящего, все остальное сказка. И Ханна. Ханна тоже настоящая.

Они сделали заказ официанту.

— Слушай, — сказала она. — Я знаю, что ты говорила, что не хочешь помощи от меня.

— Я говорила, что не хочу выдаивать из тебя деньги.

— Ну да, ты не будешь выдаивать. Я не о том. Но что если я попрошу Квентина поискать тебе место в «Эйгер Лэбс»? Они начинают сейчас производить новое вещество, и, вероятно, им нужны лабораторные техники. Я спрошу его. Правда, придется ездить в Норуолк.

— Это неважно, — глаза Джины засветились. — Ты и вправду можешь это? Боже, Клер, это будет твое самое лучшее дело за десятилетие. — Она взяла стакан для смешивания какао-порошка и повертела его в руках. — Это было жуткое время для меня, как кризис в середине жизни. Я пыталась понять, кто я такая. Мне тридцать семь лет, я не собираюсь замуж, у меня никогда не будет детей, я не увижу своих родителей и я не имею работы. Так кто я?