Чтение онлайн

Я стояла рядом, слушая одним и ухом и осматриваясь в «Золотом петухе». В пивном помещении было три больших восьмиместных стола, за которыми могли расположиться, в случае большого наплыва людей, до 20 посетителей. В настоящий момент там было всего восемь человек, которые расселись по всему помещению за своим обедом и иногда с любопытством поглядывали на нас.

После того, как Гастон и месье Мирабо сошлись на том, что баранья спинка с розмариновой корочкой не так вкусна, как баранья спинка с медовой глазурью, месье Мирабо внимательнее осмотрел меня.

— Ваша двоюродная сестра выглядит слишком молодо,— критически заметил он.— Наполовину младше Жули.

— Но она также будет и получать наполовину меньше,— возразил ему Гастон.

— Откуда Вы это знаете?

Гастон элегантно выкрутился.

— Кроме того, она сможет заманить вполовину больше посетителей. Посмотрите, какая она хорошенькая.

— Гм,— ухмыльнулся месье Мирабо.— Она действительно миленькая. Но есть ли у нее опыт обслуживания?

— Она очень быстро учится. Все, что надо здесь делать, стоит объяснить ей только один раз, и она сделает это. Ах, да, чуть не забыл: ее нельзя бить. У нее сентиментальная душа.

Я обычно не выносила, когда люди обсуждали меня в моём же присутствии так, как будто меня здесь вообще не было, но в этом случае я посчитала, что лучше будет удержаться от колкого замечания, которое вертелось у меня на языке. Прежде всего, на тему побоев.

Вслед за тем Гастон решил, что ему самое время исчезнуть и оставить меня на произвол судьбы. Месье Мирабо помахал ему вслед, как доброму другу, потом он повернулся ко мне и призывно захлопал в ладоши.

— Вставай, вставай, девушка! Чего ты ещё ждёшь?! За работу! — Он потащил меня по коридору в кухню, где я познакомилась с остальными его работниками - с девушкой с лунообразным лицом, в обязанности которой входило мытьё посуды и продажа напитков в розлив, и с пожилым помощником повара, который стоял у очага и помешивал что-то в дымящемся котле.

Пахло копотью и гороховым супом. Помещение наполнилось паром, и в пелене тумана Месье Мирабо кратко объяснял, в чем заключались мои обязанности - а именно из трех частей, которые он пересчитал на пальцах, чтобы мне было понятнее. Во-первых, принимать заказы, во-вторых, подавать на стол, в-третьих, убирать. Сбором денег Месье Мирабо занимался сам. Женщинам очень сложно с этим справляться, объяснил он. Также Жули была не в состоянии.

— Она вообще не умела считать, — сказал месье Мирабо. — Она не умела подсчитать даже простейшие суммы.

Этим мне Жули сразу же понравилась. Описанная работа не казалась слишком тяжелой. Меню не было, к тому же большинство людей, так или иначе, не умели читать, и, кроме того, на выбор было только три блюда: горшочек с горохом и грудинкой, мясо с хлебом и холодная закуска из ветчины, колбасы или сыра. Из напитков имелось так же лишь три вида: красное вино, белое вино и пиво.

Заказанная еда заранее готовилась на большом сервировочном столе на кухне, напитки разливались на стойке. Мне нужно было лишь забрать и принести все к столу. В принципе, это мог выполнить даже маленький ребенок.

Через час у меня шла голова кругом, и я больше не понимала, где низ, а где верх. При этом все начиналось довольно безобидно, с фартука, который я получила от посудомойки с замечанием, что он мне понадобится. Но я добровольно отказалась от него, потому что он вонял и был покрыт липкими пятнами.

Когда появится Себастиано, я не хотела снова выглядеть так, как будто проползла на животе через половину Парижа. Наконец, я должна произвести на него хорошее впечатление, и он, в идеале, по возможности быстро вспомнил бы меня, что сработало бы гораздо лучше, если бы я была бы похожа на саму себя, чем на половую тряпку с ножками.

Итак, я начала работать без фартука, что очень скоро оказалось большой ошибкой, так как я должна была таскать расплескивающиеся миски с супом и пропитанные жиром тарелки и подносы, так что вскоре передняя часть моего платья выглядела хуже, чем фартук. Восемь человек, которые уже поели, были, так сказать, только утренней сменой. Едва я убрала их пустые тарелки, чашки и доски для еды, как пришла новая партия обеденных гостей, и их было действительно много.

Шумные и голодные, они теснились в помещении пивной, толкаясь за столами и громко требуя обслуживания, то есть моего присутствия. Помещение заполнилось в мгновение ока. На лавочках сидело практически в два раза больше людей, чем предполагалось, и все сразу же хотели получить их еду. Что-нибудь выпить, конечно, тоже, и как можно больше этого. Я бегала, не останавливаясь, между столами, кухней и стойкой туда-сюда и потела при этом всем телом, так как становилось все жарче.

Все окна стояли раскрытыми настежь, но беготня туда-сюда была ужасней, чем двухчасовое занятие легкой атлетикой с господином Шиндельмайером, нашем учителем по физкультуре, которого мы все называли «живодер». К тому же, мне постоянно приходилось заходить в кухню, где было минимум на десять градусов жарче. В наполненной паром, как в сауне, жаре моя коса растрепалась и неаккуратные пряди падали на мое лицо.

Мое красивое, ранее чистое платье было запятнано, а моя голова была такой, как будто ее наполняла только липкая жвачка. С более чем тридцатью гостями я едва ли могла запомнить, что заказал каждый из них. Пару раз я приносила неправильную еду, другие я совершенно забывала. Когда прозвучали первые претензии, месье Мирабо устроил мне головомойку перед всей собравшейся командой.

— Что ты за глупое, ленивое существо! Я должен скоро раскаяться в своем добродушии, когда предложил тебе зарплату и хлеб? В любом случае, я раскаиваюсь в договоренности с твоим кузеном о том, что не могу ударить тебя, так как я сделал бы это сейчас с удовольствием!

Люди за столами улыбались. Я слушала это разгромлено и была уже почти что готова резко ответить и пойти к Гастону, чтобы он придумал другой план, но затем я стиснула зубы и спросила месье Мирабо во время моего следующего захода на кухню, есть ли у него чем писать.

Он отчуждённо уставился на меня.

— А что ты хочешь делать с письменными принадлежностями, девушка?

— Ну... Писать!

— Ты умеешь писать? — осведомился он, растерявшись.

— Я хочу записать, что заказывают люди, тогда дело пойдёт быстрее.

Все еще в замешательстве, он передал мне маленькую восковую табличку вместе с грифелем, блокнотов и карандашей в этом времени еще не существовало. С табличкой я разобралась, после того как поняла, как она работает, острым концом можно писать, тупым широким концом можно было снова убрать заметки и получить место для новых. Теперь я воспользовалась фартуком, так как у него впереди был большой карман, куда я могла положить табличку, пока приносила обед и напитки или уносила пустые тарелки и кружки.

С этого момента все получалось гораздо лучше. Я пронумеровала столы и сделала три колонки, в которые вносила заказы, что привело к тому, что я больше не сделала ни единой ошибки и больше ничего не забывала. Я заметила, что люди начали шептаться об этом, по-видимому, увидеть служанку, которая умеет писать, было не такой банальностью, но меня это никак не беспокоило.

Даже месье Мирабо, после того как преодолел свои сомнения, был полностью доволен моим эффективным методом работы. Ему даже пришла мысль, что, может быть, я могла достаточно хорошо считать, чтобы принимать оплату. Так как тогда бы у него было больше времени для приготовления своего разу из оленя, задача, которая, как говорил месье Мирабо, была очень сложной и требовала высочайшей концентрации.