Чтение онлайн

«С пламенным приветом из Парижа,» - я прикрепила сообщение к фотографии.

На такси мы доехали до западной части Парижа. Пока Буа-де-Булонь раньше находился вне города, сегодня была частью Парижа, испещренный широкими аллеями,на которых господствовало много транспорта. Что в этом случае, пожалуй, было довольно многозначно для понимания.

—Отвратительное место, — произнес водитель такси на английском. Было не сложно понять, что он имел в виду. На различном расстоянии друг от друга у края дороги стояли женщины, которые несмотря на холодную погоду носили короткие юбки. По-видимому, это была местная улица греховных развлечений.

Когда мы вышли из машины, к нам подошел тип в кожаной куртке и с большим количеством геля в волосах. Он остановился передо мной и осмотрел меня. В поисках помощи я посмотрела на Хосе, но тот был занят тем, что рассчитывался с водителем такси, а затем доставал сумку из багажника.

—Что ты здесь ищешь, моя сладенькая? — тип осмотрел меня снизу доверху, словно пытался прикинуть, сколько я смогла бы принести за ночь. Со смешанным чувством я смотрела вслед уносившемуся прочь такси и задавалась вопросом, не стоило ли нам подождать пару часов. Тогда здесь было бы не так людно.

—Ты очень красивая, — тип сделал шаг ко мне и протянул руку. На Хосе он совсем не обращал внимание. Что в последствие оказалось довольно ошибочно, затем прежде чем я могла решить, использовать ли мне приемы самообороны, Хосе уверенным движением схватил мужчину за затылок.

Тот сразу же опустил руку и стеклянными глазами смотрел на нас. —Извините, — пробормотал он. Затем развернулся и зашагал прочь странно расслабленно.

—Это было довольно жутко, — призналась я. — Что это был за номер мистера Спока?

—От захвата Спока люди теряют сознание, — сказал Хосе, который очевидно прекрасно знал сериал Энтерпрайз и Вулканцев.

—Да, это ясно. Ты знаешь, что я имею в виду. Это было что-то вроде того, как и со мной, когда я была еще маленькой и Эсперанса сделала эту штуку с моим затылком? Отчего я теперь получаю этот зуд?

—Нет, совершенно другое.

—Но это была ментальная манипуляция, я это точно видела, — настаивала я. — Как вы делаете эти штуки, ты и Эсперанса? Можно ли этому научиться? Или это своего рода... внеземное?

—Ты имеешь в вижу, как с Вулканцами? — спросил он в ответ.

—Да, именно.

—Нет, — я ждала следующих объяснений, но их не последовало. Он пробирался через заросли, неся сумку, а я по неволе следовала за ним. Хотя у него и был только один глаз и он был уже очень древним, казалось он обладал зрением кошки, так как он ни разу не споткнулся.

—Мне бы хотелось еще кое-что узнать, — сказала я, пока брела за ним следом, и постоянно получала при этом по лицу отскакивающими назад ветками. — Почему, собственно, я оказалась с маской на мосту, а не здесь в лесу, как до этого?

—Потому что ты этого хотела. Маска переносит путешественника во времени в желаемое место.

Я ненадолго задумалась. Когда я приземлилась в лесу, то неприменно хотела попасть к Себастиано — маска перенесла меня к нему, после того как его выкинуло туда, потому что дорога в будущее была заблокирована для него из-за невыполненного задания.

Вероятно, врата в лесу были для него самым безопасным выходом. А я сама переместилась сегодня утром на мост, потому что незадолго до этого представляла себя полностью погрузившись в нирвану, стоя там наверху.

Этим конечно было невозможно объяснить вопрос, потому что на этот раз я смогла оказаться в будущем, хотя еще не выполнила свое задание в прошлом. Возможно, при использовании маски действовали совсем другие закономерности в отличие от остальных временных окон?

Я пообещала себе найти объяснение на это и еще на пару других нелепостей, но другие вопросы были важнее.

—Ты еще хотел объяснить мне, где ты был все это время и почему Себастиано получил это задание.

— Я был в 1620 году.

—Ты сказал 1620? Еще на пять лет раньше? Что же ты там делал?

В следующий момент я споткнулась о корень дерева и упала.

—Здесь слишком темно, — жаловалась я. — Я ничего не вижу.

Он вытащил фонарик и передал его мне. —Вот. Он тебе пригодится. Ты еще должна переодеться, — он вытащил своего рода вещевой мешок из сумки и отдал мне.

—Все здесь внутри. Поспеши. Я подожду на той стороне, — вытянутой рукой он указал на скалу, которую я сразу же узнала. Она представляла собой причудливой формы гигантский кулак, торчащий из земли в свете фонаря— врата, через которые мы сейчас переместимся в прошлое.

Я быстро переоделась за деревом. В выборе платья Хосе доказал уверенную руку, он действительно продумал все: нижнее платье, хлопковая накидка, гольфы, плащ с капюшоном, — даже удобные ботинки, которые также идеально подходили и конечно же все пригодное для путешествия.

Я закончила с переодеванием и вышла из-за дерева. Хосе также одел исторические одежды. Мою же одежду, а вместе с тем и Iphone, сумку и остальную мелочь я аккуратно убрала пустой мешок. Ничего из этого я не могла взять с собой в прошлое — это все исчезло бы, потому что эти вещи относились к настоящему.

Только кожаный мешочек с маской и остатком золота я оставила при себе. Оставался только вопрос, куда деть мешок с одеждой.

К моему удивлению Хосе выкопал яму рядом со скалой при помощи маленькой складной лопаты, которую он где-то раздобыл. Я скинула свой мешок в яму, куда он уже успел отправить свою сумку.

—Что же там внутри? — спросила я.

—Вещи, чтобы переодеться, для меня и Себастиано. Завтра ночью мы перепрыгнем сюда, если все получится.

Я была под впечатлением. До сих пор перемещение работало превосходно, что определенно было хорошим знаком. Я даже начала снова надеяться на счастливый исход событий.

—Ты еще хотел рассказать мне, почему ты был в 1620 году, — повторила я свой вопрос. —И как вообще произошло это внедрение.

Я заметила за ним, что он, собственно, предпочел бы вообще ничего мне не говорить, но вероятно ему было ясно, что у меня было право узнать о изначальных причинах. Вздрогнув он принялся информировать меня.

—В Париже возникла аномалия, мы установили несколько помех.

—В зеркале?

С этим он не приближался к главному, вероятно, потому что вопрос показался ему глупым или он считал его неважным.