Чтение онлайн

По крайней мере, проход Эвелинки от неприветливых берез к бутафорскому флакону с духами режиссера удовлетворил с первого дубля.

— Снято! — радостно выкрикнул Красивый.

И бросил плотоядный взгляд на ряды журналистов — те дружно угощались коньячком из фляжек. Явно рассчитывал, что, пока будут переставляться свет и камеры, и ему нальют.

«Зубами вцеплюсь — не допущу! — решила Татьяна. — Надо любой ценой Красивого отвлечь».

— Валюша, ты не знаешь, — ласково обратилась Садовникова к режиссеру, — почему сегодня столько журналистов собралось?

— Говорят, Эвелинка потребовала, — фыркнул тот. — Она ж у нас звезда-а-а… Думает, что фигура у нее, как у Памелы Андерсон, вот и пожелала пиара. Чтоб каждый канал ее голый зад продемонстрировал.

— А откуда у нее на журналистов выходы? — пробормотала Татьяна.

В базе данных агентства звезд, подобных Эвелинке, — сотни. И ни для кого прессу на съемки ни разу не приглашали.

Но возразить режиссеру Татьяна не успела. Потому что к ним с Красивым вдруг бросился молодой американский сценарист. И нахально заявил:

— Я приказал не переставлять технику. Сцену нужно переснимать.

— Ты приказал? — иронически поднял бровь режиссер.

— У меня, как у сценариста, есть право вето, — не смутился ученый американец. — Сцена явно не удалась. Понимаете, Валентин, — он важно взглянул на режиссера, — у вас пока абсолютно не получается создать той романтической атмосферы, о которой говорилось в сценарии. Не выходит заставить потребителей полюбить наши духи… вдышаться в них…

— Блин… — в притворном ужасе схватился за голову режиссер.

Таня тоже кипела от возмущения. Да уж, юный американец — и не умный, и крайне беспардонный. По его сценариям покуда ни единого ролика не сняли, а он уже самого Красивого жизни учит. Думает, раз племянник Маккагена — значит, ему все позволено?

И она ласково произнесла:

— Вам не кажется, Стив, что вы свою задачу уже исполнили? Сценарий написан, и неплохой в целом сценарий, — она фальшиво улыбнулась. — А как снимать — пускай уж Валентин сам решает.

— Как это сам решает?! — вспылил американец. — Ролик мой. Понимаете, мой! И я никому не позволю его запороть!

— Вот придурок, — усмехнулся Красивый.

— Сами вы… stupid! — рявкнул американец. — А мой ролик еще прославится. Вот увидите!

А из стана журналистов тем временем донеслось:

— Эй, творцы! Хорош трепаться. Колотун! Запускайте Эвелинку голую — не догоним, так хоть согреемся! А то уедем счас, на фиг!

И в стае акул пера раздалось здоровое жеребячье ржание.

— Вот и вся романтика, — улыбнулась Стиву Садовникова. — А ты говоришь: флер, дымка, ароматы… Народу, прости, не флер нужен, а Эвелина без трусов.

Стив — неожиданно — спорить не стал. Примирительно произнес:

— Ну, раз народ просит…

— Будем снимать дальше? — обрадовалась Татьяна.

— Ну да, — кивнул американец. — А то вдруг и правда разъедутся… — И, начальственным баском, крикнул: — Пусть Эвелина раздевается!

Таня ретранслировала команду американца костюмерше. Пока говорила, в поле ее зрения случайно попал бритоголовый спутник фотомодели. Тот стоял молча, лицо болезненно дергалось. А крутившийся рядом с ним худосочный якобы кузен что-то шептал братку в ухо. И лицо у того мрачнело еще больше.

«Оба они какие-то странные», — мелькнуло у Татьяны.

Но тут она увидела, как режиссер тихой сапой ввинтился в ряды выпивающих журналистов. Сейчас точно коньяку хлебнет!

И Садовникова стрелой бросилась за ним, а спутников фотомодели из головы мгновенно выкинула. Не до свиты сейчас — когда единственный глоток спиртного может поставить под угрозу всю съемку.

Надо отдать должное: укутанная в прозрачную, почти ничего не скрывающую тряпочку, Эвелинка смотрелась эффектно. Даже полурастаявший снег, голые березы и уродский бутафорский флакон со «Spring Love» картины не портили. И топать по ледяной земле у нее получалось довольно царственно. И поводила плечами она с достоинством королевы.

Даже Таня, которая всегда очень ревниво воспринимала женские успехи, признала:

— Хороша.

— И шаль для романтики в самый раз, — согласился с ней Красивый. — Сворачиваемся?

— А дым? — хмыкнула Татьяна. — Пиротехникам, между прочим, уже заплачено…

— Ладно. Хрен с ним, пусть будет дым, — закатил глаза режиссер. — Только смысл? Как Элька входит в него — снимем. А дальше — все равно ж ее видно не будет… Ладно, как скажете.

И Красивый закричал:

— Пиротехники, давайте дым! Да не жмитесь, побольше!

Повернулся и подмигнул Татьяне:

— Сейчас скроюсь от тебя в дыму пожарищ. И коньячку наконец раздобуду…

— Только попробуй! — пригрозила она.

Ох уж эти таланты! Гений Валюшка — запойный алкоголик. Звезда Эвелинка зазвала на съемки целую толпу журналистов. Сценарист Стив уже достал всех со своими дымами да флерами…

— План три, дубль один! — грохнула хлопушкой ассистентка.

— Начали! — заорал Валюшка. — Дым! Теперь Эвелинка! Пошла!..

Девушка — по-прежнему босая и в прозрачной шали — павой вплыла в голубоватое облако.

— Эвелинка! Текст! — еще громче закричал режиссер.

Ролик, конечно, еще будет переозвучиваться. Но на съемочной площадке актеры текст обязательно проговаривают, даже когда их губ не видно. Принято так.

— «Spring Love»! Аромат любви! — раздался из клубов дыма писк Эвелинки.

И в тот момент прозвучал хлопок — удивительно похожий на выстрел.

— Стоп! — вскипел Красивый. — Кто тут, блин, шуткует?!

И он грозно повернулся к пиротехникам — двум унылого вида парням. Те дружно заблеяли:

— Мы ниче… Мы только шашку запалили…

— Ну и страна! Полный бардак!

Татьяна услышала крик американца Стива и примирительно произнесла:

— Да ничего страшного, мы ведь звук даже не пишем.

— Эвелинка! Бегом обратно! — заторопил тем временем режиссер. — Снимем второй дубль, пока дым не рассеялся.

Но Эвелина возвращаться из голубого облака не спешила. Зато на площадку ворвался ее худосочный кузен и истошным голосом завопил:

— Ей больно, больно! Я чувствую!