Золотой плен
Шрифт:
Все они грязные животные, которые ничем не гнушаются. Вот и еще одна скотина... Сейчас, не найдя другой наживы, швырнет ее на пол и... Все внутри сжалось от этого предчувствия. Но англичанин ее защитит, все-таки он дворянин. А кто его знает?– со страхом подумала она. Сейчас ни в ком нельзя быть уверенной.
Как бы в ответ на ее мысли тихонько звякнул вертел, и англичанин бесшумно вырос у нее за спиной. Катье затаила дыхание.
Солдат, почуяв что-то, выдернул из столешницы нож и круто обернулся. Вид пистолета удержал его от решительных действий, но вдруг, издав звериный вопль, он опрокинул стол и отгородился им от англичанина. После чего метнул нож в женщину.
Грохнул выстрел. Нож на лету проткнул ленту ее платья и вонзился в дверной косяк так близко, что Катье расслышала звон дрожащего лезвия. Солдат опрокинулся на нее, придавив к захлопнувшейся двери, потом сполз, оставив на платье багровый след.
Боже мой! – ужаснулась она, привалившись к двери и дрожа всем телом. Боже милостивый! Хотелось кричать, визжать, молить о пощаде, но голос из прошлого остановил ее: Ты Ван Стаден, детка! А ну, выше голову! Ван Стадены ее ни перед кем не склоняют! Грохот дерева о камень привел Катье в чувство. Ван Стаден! – эхом прозвучало в мозгу.
Бекет рывком отпихнул от себя стол, и тот врезался в стену. Затем взглянул в сторону мадам де Сен-Бенуа. Она стояла у двери, по щеке ползла слезинка, а голова бессильно моталась из стороны в сторону. Но вдруг она медленно выпрямилась, перевела дух, вздернула подбородок, и чистые серые глаза с вызовом глянули на него.
Он подавил в себе невольное восхищение. Сестра турецкой подстилки, – сказал он себе, – не заслуживает ни доверия, ни восхищения.
Но, подойдя ближе и прочитав страх в глубине огромных колдовских глаз, он почувствовал, как в крови забурлило дикое, горячее желание. Она было отшатнулась, но платье пригвоздил торчащий в двери нож. Бекет сцепился с ней взглядом и начал неторопливо стягивать перчатки, намеренно дразня ее. Заткнув их за перевязь и все так же, не сводя с вдовы глаз, он наклонился и пощупал пульс на шее французского дезертира: мертв.
Он отодвинул тело в сторону, выпрямился и протянул руку к ножу. Вновь на миг, встретившись с ней глазами, заметил, что на точеной шее бьется жилка, влажные коралловые губы чуть приоткрыты от страха и золотистые искорки пляшут в копне густых волос. Господи Иисусе, мыслимо ли предпочесть перезрелые прелести Лиз Д'Ажене этой чарующей красоте?
Бекет выдернул нож и отбросил его; она растерянно заморгала, когда тот зазвенел об осколки посуды на полу.
– Мадам, – вымолвил он, – помнится, вы хотели найти письмо.
Глава II
Письмо... Она кожей почувствовала жесткий лист бумаги, запрятанный в нижнюю юбку. Как же быть? Ей надо выиграть время.
– А что будет с ним? – Стараясь не смотреть в ту сторону, она кивнула на труп дезертира.
Он пожал плечами.
– С ним теперь все в порядке.
– Я не о том! Вы хотите оставить мертвеца у меня на кухне?
Он выбросил вперед руку и цепко схватил Катье повыше локтя, не давая ускользнуть. Большой палец впился в нежную кожу на тыльной стороне предплечья, и рука мгновенно онемела.
– Пусть вороны его склюют, мне наплевать! Через несколько часов кругом будут тысячи мертвых тел, а среди них, возможно, и мое. Но сейчас меня занимает одно: местонахождение вашей сестры и ее любовника. Месяц назад мы напали на их след: они скрывались на постоялом дворе близ Реймса. Однако им снова удалось скрыться. А человека, выследившего их, нашли мертвым. Где она?
– Да откуда мне знать?! – сорвалась Катье. – Я же не слежу за ней, как вы и французы!
– Письмо, мадам! Я не намерен терять время! Может, подсунуть ему какое-нибудь старое и отделаться? Она повела плечами.
– Пойду поищу... Вероятно, оно у меня в столе, в гостиной.
Она высвободила руку и поспешно вышла из кухни. Сестра и ее любовник, сказал он. Ох, Лиз, вечные твои амуры!Сзади на лестнице раздался топот сапог.
– Я принесу его сюда, – проговорила Катье, скрывая дрожь в голосе.
Англичанин и не подумал остановиться. Смотрел на нее, не мигая, своими синими глазами и продолжал подниматься; походка у него была гибкая, пружинистая.
Катье подхватила заляпанную кровью юбку и полетела наверх, в гостиную. Он неотступно следовал за ней. Вскоре грохот сапог стих, приглушенный ворсом ковра (прежде такие ковры устилали всю лестницу). Она отодвинула засов, распахнула дверь и застыла на пороге, увидев разгром, учиненный французами.
Варвары, ничего в целости не оставили! Катье бережно подняла резной стул перед письменным столом и обернулась к англичанину, появившемуся в дверном проеме. В присутствии этого человека везде становится тесно.
Перед глазами у нее что-то сверкнуло, и она с криком кинулась в угол, где валялись старинные часы, инкрустированные золотом и эмалью, – подарок матери. Гнев и отчаяние охватили ее. Чем она теперь заплатит Онцелусу за лекарство для Петера? Она дрожащими пальцами подобрала осколки.
Потом медленно выпрямилась и встретила взгляд англичанина. Ей показалось, что в бездонных его глазах промелькнуло сочувствие.
– Все это вы и вам подобные! – Она положила осколки часов на стол и нетерпеливо смахнула набежавшую слезу. – Твердите о присяге, о воинском долге, а что люди будут есть, во что оденутся, после того как ваши солдаты вытопчут их посевы, вам все равно!
Темно-синие глаза мгновенно подернулись льдом. В два шага он пересек гостиную, схватил Катье за руку и развернул лицом к себе.
– Вы же ненавидите французов. Я это понял по вашему лицу, когда вы смотрели на того скота. – Он кивнул в сторону лестницы. – А мы бьемся за вас, за то, чтоб вырвать ваши земли из когтей Людовика.
Его прикосновение странным образом взволновало Катье. Она хорошо запомнила, как нарочито медленно он снимал перчатки, а теперь почувствовала на себе эти длинные, сильные пальцы и шероховатые мозоли на ладонях, привыкших сжимать шпагу. Когда их взгляды снова встретились, она ощутила дрожь во всем теле и увидела, как лед в его глазах постепенно тает и они заволакиваются таинственным туманом.