Золотой Рассвет и Серебряный Буран
Шрифт:
– Господин, осторожнее! – крикнул один из подручных Сатло, и по дракону открыли стрельбу.
Стреляли с разных сторон, но сильный щит из чешуи не пропускал разящих пуль. Всё было бесполезно.
Люди сразу поняли, что дракон настроен агрессивно. Они засуетились под ним, мелкие, ища пулями слабые места, словно прощупывая колоссального дракона, как вдруг тот открыл широкую пасть, полную острых до жути клыков, чуть снизился к ним. Длинные острые зубья сияли в свете солнца и были смертоносными кинжалами, но хуже была струя пламени, которой дракон с лёгкостью и ненавистью полил первых трёх стоящих людей. Обугленные ошмётки безвольно упали на обгоревшую траву, и по поляне разнёсся сладковатый запах жжёной плоти.
Сатло выхватил пистолет, лишь когда дракон поднял голову, снизился и полетел к нему, до этого любуясь его грацией и титанической силой, тем, как перекатываются под чешуёй мощные мышцы, как налитые гневом глаза смотрят ему в глаза…
Дракон открыл пасть, издав оглушительный низкий рёв, такой, что взлетели в небо встревоженные птицы, и выпустил ядовитый огонь, моментально испепелив доктора Сатло и ещё нескольких парней и девушек из «Фиела».
Но новая пуля – пущенная Синой – попала дракону прямо в глаз. От боли ферра-дракон потерял контроль над своим телом, и его заволокла дымка чёрного цвета, из которой на землю упал окровавленный мужчина – кем и был в человеческом облике ферра-дракон. Мужчина, постанывая и держась за раненую глазницу, попытался встать. Сина, не дав ему и секунды перевоплотиться вновь в дракона, выстрелила мужчине в голову.
***
Близ города Афэса, рядом с широкой Рыбной рекой жили драконы. Их спокойный, тихий дом был потревожен лишь раз – когда из дальнего племени пришло несколько ферра-драконов с просьбой о лекарствах и ночлеге. Бежавших король драконов по имени Араме Золотое Солнце Лаятте расположил среди своих соплеменников, выслушав известие об истреблении ферра-драконов. Было решено навсегда исчезнуть из поля зрения людей и им подобных существ, так как иначе драконы просто перестанут существовать из-за несовершенных человеческих законов и их же смертоносных орудий. А этого король допустить не мог.
Новое поселение было огромным, сродни большому городу. Это и был город – город драконов, без имени, просто пристанище тех, кто отказался от цивилизации во имя традиций великого вида ящеров.
Город был сокрыт древней драконьей магией: никто из проходящих мимо живых существ не видел его, не слышал голосов. А драконы, в свою очередь, выходили из города лишь в образе людей – прекрасных мужчин и женщин, и только по крайней необходимости. Околдованная территория защищала своих жителей, как птица защищает своё гнездо, с трепетом, с опаской, с любовью…
Глава вторая
Танцы драконов
Прошло несколько лет. Драконы обнаружены не были, и «Фиела» официально прекратила своё существование.
В городе драконов же был праздник прощания с летом – Паталья, день, возвещавший об уходе дивной красоты цветов, о сокрытии цветастых лепестков под жёлтой корочкой увядания, день, в который летели прочь птицы, разнося весть о холодах по всей округе.
В городе с ночи ферра-драконы украшали свои мраморные и каменные дома цветами – огненными лилиями и кровавыми бархатцами, красными розами и цинниями, георгинами, похожими на пучки пламени, – всё в городе возвещало о пришествии осени и падении эпохи цветов.
Высокие окна домов с развевающимися лёгкими занавесками ловили в этот летний день лёгкий ветерок, точно так же, как и ситцевые одежды величественных жителей города без названия, расшитые бисером.
Компании ферра-драконов, смеясь и беседуя, неся в корзинах оранжевые и красные цветы, любовались своим городом, входили в галереи из мрамора, украшенные сценками из легенд о богах. Босые ноги ферра-драконов касались нагретого солнцем мрамора, а сами драконы, набирая в руки горсти лепестков, посыпали ими друг друга, смеясь и любуясь, как маленькие пламенные капельки падают на чистые белые плитки пола…
Все жители стекались к храму – дворцу короля Араме Золотого Солнца Лаятте. Сам он, хмурый и статный, облачённый в длинный пурпурный бархатный плащ, стоял на ступеньках храма, взирая на украшенный, как в огне, город, и вспоминал каждый из выпавших на его долгую трёхсотлетнюю жизнь праздник Патальи. Задумчиво склонив к переносице широкие брови, Араме коснулся рукой золотой короны, напоминавшей венок из сухих ивовых листьев, и провёл рукой по длинным золотым волосам, когда к нему пришло видение из прошлого: прямо перед храмом, тут, на площади из мраморных плиток, среди каменных фигур кружится в танце молодая и счастливая Карвения Синее Солнце, его первая жена, мать первых его двух детей – Тори Аттелии и Вереса Серебряного Бурана… Сердце защемило от боли, и король, стиснув зубы, отвёл взгляд, гоня прочь воспоминание о трагически погибшей возлюбленной…
Сзади к нему подошла Люсин Белая Луна Лаятте – его вторая, горячо любимая жена, черноволосая роскошная женщина с острыми серыми глазами, подмечавшими всё и вся. Её губы были плотно сжаты, и она, несмотря на обилие золотых украшений – серёг, витиеватой короны, браслетов – выглядела мрачно и настороженно, как натянутая струна скрипки, к которой слишком долго не прикасался любящий смычок.
Но сегодня должен был быть праздник, и хоть Араме Золотое Солнце и вспоминал грустное прошлое, ему как королю надо было прежде всего смотреть в будущее, которое вершилось прямо сейчас.
Раздались звуки трубы и бубна. Начались танцы. Многочисленные жители города драконов, пришедшие к храму, пустились в пляс, то держась за руки, то расходясь, то пускаясь в быстрый хоровод, смеясь и подпрыгивая вокруг широких костров, в которые по завершению праздника они кинут все цветы, все сорванные лепестки, чтоб задобрить зиму, чтоб непогода была коротка и мягка…
Но настал момент, когда мерно заиграл среди общей вакханалии музыки барабан. Король вышел вперёд, по левую его сторону стояла Люсин, а по правую два молодых высоких и прекрасных собой юноши – старший сын Верес Серебряный Буран, прекрасно сложенный парень с высоким тугим хвостом чёрных волос, разделённых голубым пробором нескольких цветных прядей. Он был спокоен и улыбался народу. Второй же – Дэрадо Золотой Рассвет, единственный сын Люсин, имел длинные золотые волосы с алыми прядями, был с ярко выраженной мускулатурой, хоть и был несколько младше Вереса. Оба брата были обнажены по пояс, а руки их обвивали длинные, до пола, ленты в цвет их волос – голубые, чёрные, жёлтые и алые.
Король и королева драконов хотели развлечься и сравнить своих сыновей в искусстве танца, искусстве борьбы тела с самим собой. Это было излюбленным развлечением ферра-драконов: молодые юноши обнажались по пояс, повязывали на руки тонкие ленты и танцевали, а ленты взметались от движений в воздухе, похожие не то на пламя, не то на струи водопада. В это же время девушки из города могли присмотреть себе подходящую пару, детальнее рассмотрев прекрасных танцующих.
Юный Верес первым спустился со ступеней храма отца в центр площади и пустился в танец посреди хоровода соплеменников под весёлый музыкальный ритм. Он танцевал среди других драконов перед отцом и мачехой изысканный и нежный танец, закрыв глаза и отдавшись музыке душой и телом. Каждое движение было отточено, чётко и плавно, а сам юноша неслышно напевал про себя мелодию, знакомую с детства по этому празднику. Казалось, он сам станет весенним дождём, который сейчас затушит пожар огненных цветов и костров, когда на сцену вдруг вырвался его сводный брат Дэрадо, кудрявый и растрёпанный, и сбил его с ритма. Необузданные, резкие движения Дэрадо походили на схватку с воздухом, в которой парень явно выигрывал. Верес отошёл чуть в сторону и продолжил плавный танец под яркую музыку свирели и барабана, в то время как Дэрадо, словно расталкивая остальных танцующих парней и девушек, занял центр вымощенной перед храмом круглой площадки.
Супруги Араме и Люсин сидели на ступенях храма в длинных полупрозрачных одеждах, с тяжёлыми бархатными плащами, расшитыми бисером и жемчугами, и курили густой дым из длинных трубок.
– Твой сын слишком несдержанный. – хмуро заметил Араме, выпуская струю пара из длинной деревянной трубки, инкрустированной драгоценными камнями и минералами.
– Смею напомнить, Дэрадо и твой сын тоже. – Люсин чуть приподняла одну бровь. – Он моложе Вереса, ему только шестнадцать. Да и Верес при мне чувствует себя скованно, ведь я ему не мать. – резко и звонко отчеканила она, откинулась на ступени храма и подложила себе под спину маленькую подушку.