Чтение онлайн

К стоянке на Могучей Реке Дети вышли глубокой осенью. Первые снежинки по утрам уже серебрили землю. Прежде всего, надо было по Завету опустить на речное дно Слёзы. Воз за возом выгружались слитки на вечное хранение в водах Могучей Реки. Подношение Слезами должно было умилостивить Духа Могучей Реки и Лесного Деда, чтобы дали они Племени приют, хорошую рыбалку и охоту.

А ещё знали Дети, что Слёзы, принесённые в дар Речному и Лесному Духам должны помочь Родителям перенести весь огромный запас драгоценного металла к стоянке Племени. Это только невежественные иноплеменные воины считали, что «дикие люди» бросили свое городище и ушли незнамо куда со своими неслыханными богатствами.

Всем из достигших берегов Могучей Реки ведомо было, что везут они малую часть сокровищ. Слёзы стремятся к объединению. Если исторгнуть их малую долю и перенести на новое место, обильное к тому же водой для союза Небесного и Земного, оставшиеся Слёзы будут стремиться к воссоединению с переместившейся частью. А как части целого соединятся — про то ведомо лишь Родителям.

Однако что-то не так пошло в Небесных Чертогах. Стало быть, жизнь в достатке и скорое возвращение домой откладывались на неопределенное время. Голод и холод первой зимы были ужасны. Кормов для лошадей запасти не успели: грянули холода. Зато мороженая конина спасла от голодной смерти.

Монастырские татары

Семья была многочисленной и шумной. Расплодившиеся Монастырские татары разбрелись по городу, поставили собственные дома, или поселились в городских квартирах, переженились и перемешались и с коренным населением, и с приезжим людом. Но каждый из поколения в поколение помнил родную кровь. И даже на пятнадцатом этаже панельного дома, или в собственном домовладении на другом конце города, каждый гордо говорил: «Я — Монастырский».

Раз в году, в начале осени, все сородичи Монастырских собирались на праздник Племени на противоположном городу левом берегу Реки. Большое поле вмиг заселялось палатками. Днём полагалось обильное общее застолье, ночью появлялись Шаманы, бубнами, трещотками и общими бурными плясками вводившие в священный транс всех от мала до велика.

Действо заканчивалось под утро, его участники деловито и быстро свёртывали палатки, собирали скарб и, чего-то немного стесняясь, чувствуя неловкую скованность, по-быстрому разъезжались. До следующего праздника. Весь год никто не вспоминал о Племени. Опять говорили про себя: «Я — Монастырский». Только собственные сны не удавалось обмануть. Да детям на ночь рассказывали дивные сказки о Невидимых Родителях и их Священных Слезах.

Надо сказать, что и при безбожной власти, и при новой никто — ни начальство, ни милиция-полиция, ни даже просто граждане дачники с Левобережья — не обращал внимания на странные несанкционированные сборища. Поле стояло пустым круглый год. Почему-то никому не приходило в голову устроить там пикник или спортивный праздник. Зимой ни одна лыжня не прочерчивала ровный снежный наст.

Да! И ещё никогда на праздниках Племени никто не задумывался над тем, откуда приходят и куда исчезают на целый год Шаманы.

Велика печаль Невидимых Родителей

Дух Земли — древний Дух. Ворчать любит да поучать. Слушаются все старика. Знают, что ни Духам, ни людям без него никак. Однако вошёл в бедственное положение Небесных Сородичей и их Племени. Так, немного поворчал для порядка — чего, дескать, тревожите старика, но помочь согласился. Выплюнул свою вечную глиняную жвачку, прочистил горло, прокашлялся и сказал такие слова:

«Гм, гы-ге-кх-кмм! Будут же Дети ваши немедля собираться. И скарб свой и снасть охотничью и рыболовную с собой берут. А пуще того — злата, то есть Слёз ваших, возов числом сотню. В путь же пускаются без задержки. Дорогу не выбирая. Пусть идут в сторону Полуночную — я им незримым проводником буду.

Да придут к Могучей Реке, да с поклонами и благодареньями опустят те возы в Реку. Более ста возов Водному Духу не надобно: воды Реки его отяжелеют и порядки у Водяного Племени нарушиться могут. Сто же — в самый раз старика потешить.

А главное — то золото, которое в Реке, с Водной стихией соединившись, силу пуще прежнего обретёт, и тогда я Слёзы ваши, что в недрах под Родительским Домом сокрыты, по путям моих Слёз Земных Горючих в сторону Племени отправлю. Но не в Воды, ибо тяжко тогда Реке и Духу Её будет. Рядом в моих таёжных угодьях недра разверзну и дам место, для Хранилища пригодное.

И будут Дети ваши в тепле и достатке, а придёт время и Детей, и Слёзы Небесные домой на Белую Гору верну. Только стар я уже — издревле за дела Земные радею. Помогать мне будете Силою своей Небесной. Пуще же Сородич Небесный Солнце постараться должен. Только уж больно молод, горяч, не перестарался бы! О-о-ох! Так длинно никогда ещё не говорил! Отдохну немного — и за дело!»

Слушали Небесные. Выслушав, возрадовались: « Поможет Земной Хозяин! Мы же ему, как можем, подсобим, да за Солнцем присмотрим, чтоб горячки не было».

Колян и Базука думают

— Слышь, Колян! Борюсик совсем крышей поплыл. Увидал столько золота враз, и, точно, парнишке башню снесло!

— А чего с ним сталось-то?

— Так напирает на меня: «Давай плиту распилим! И нам, и внукам хватит!». А сам, дурак, даром что ювелир, не понимает: столько желтяка мы никак не реализуем, враз попалимся!

— А какая, на хрен, разница — если Речной Дед, как обещал, рассчитается, мы всё равно никуда не сунемся с таким богатством. Власти конфискуют и посадят, или криминал голову открутит. За такие бабки не посмотрят, что ты фартовый человек!

— Не скажи! Речник обещал нам золота сколько угодно и безопасно. Сказал, поможет нам добраться в такие места, где никто нашей казной интересоваться не станет. А с тугим карманом везде хорошо — даже в Африке.

— И как быть теперь с Борькой!

— Убей Бог лаптем — не знаю!

— Не поминай Господа всуе, больно язык свой каторжанский распустил!

— Ладно, ты! С Борькой надо думать. Беда, если парень не образумится: мочить придется, или всё дело нам завалит. Не видать нам тогда сладкой жизни. Да ещё и Дед в порошок сотрёт, что не помогли ему.

— Лучше бы без мокрушничества.

— Да я и сам не по беспределу…

— А Писатель чего?

— Блаженный он какой-то. Ему наши поиски по-барабану. Всё о духовных богатствах печется, придурок! Он на Борюськин визит ноль эмоций. Его, мол, Старец вразумляет.

— Оно и плохо! Так ещё вразумит, что накроются из-за дури писательской все наши поиски. Старец стопудово не так прост. Думаю, много чего знает про местную историю. Да и про металл тоже.

— Все они хитры да мудры: и Дед, и Старец. Может и Грамотей только прикидывается лохом, а сам по ночам золотишко ищет?