Золотой утенок
Шрифт:
– Это мене Бог простил за все мои прегрешения… Я страшно жил… Поклонялся бесовскому – деньги, они о лукавого. Уйду в пустыню отшельником стану, в монахи меня не возьмут, грешил много… Ради денег злодейства совершал…
– Вот, давайте о деньгах поговорим подробнее, – перебил его Олег. – Акакий Сидорович, вы мне в некотором роде как должны… Ну за спасение, самой собой, разумеется, и… Я один из тех детей, которых с вашей помощью заграницу продали. Не узнаете меня? – обратился он к Акакию.
Дудинкин вгляделся в черты молодого человека и пожал плечами:
– Прости меня, слеп я был, жаден и гадок…
– Это все понятно, но мне бы хотелось компенсации денежной… Я пока в пустыню уходить не собираюсь… Мне в некотором роде деньги нужны… Я понимаю, что они грязь и зло, с вашей точки зрения… Мне бы все же хотелось попачкаться в них…
– Да-да, я понимаю. Я все отдам, – произнес Акакий, раскрывая томик Библии.
– Мне бы хотелось уточнить, когда… – настаивал Олег, его уже начинали раздражать кардинальные перемены в сознании подпольного миллионера.
– У меня в квартире горшок цветочный… там ключи от дачи и погреба… Все спрятано на даче. Гороховка. Третья линия строение пять… Там в подвале бочки с капустой… Я бы хотел сделать небольшое пожертвование из этих денег, если вы не против, – робко попросил Дудинкин. – Я бы хотел, чтобы вы меня отвезли домой. Мне тут как-то неуютно…
– Акакий Сидорович, я вас не могу бросить, за вами уход нужен…
– Нет-нет, не беспокойтесь…
– Дело хозяйское, – отозвался, пожимая плечами Олег.
Он отвез Акакия Сидоровича домой, забрал ключ и поехал на дачу. Олег чувствовал какую-то опустошенность, приключения закончились. Через час в его руках окажутся деньги, много денег… Можно будет завязать со всей это возней… Он избавился от всех своих неприятностей… Поедет к Бобровой и попросит руку и сердце Дарьи… даже если Боброва откажется дать благословение, Олегу плевать… пусть лишает наследства, они с Дарьей будут богатыми и счастливыми… Уедут в Италию, он покажет ей Рим, Неаполь…
Гороховка оказалась типичным дачным поселком, правда тут было очень оживленно. Народ бежал в одном направлении, кто с ведрами, кто с лопатами. «Субботник у них что ли?» – удивился Олег, подъезжая к указателю, с вторая и третья линии. Дорогу ему преградил мужик с красной повязкой на рукаве:
– Товарищ, туда нельзя, – произнес дружинник.
– А если я там живу? – возмутился Олег. – Извините, мне некогда, я спешу.
– Мужик, ты русский язык не понимаешь? Там все равно не проехать… Пожарная машина дорогу перекрыла… Народ там. Пешком иди, а на машине не подъехать.
– Вот черт, – ругнулся Олег, выбираясь из машины. Он прошел вперед. Там полыхало какое-то дачное строение. Вокруг него споро работали пожарные, пытаясь потушить, что осталось.
Телефон в Гороховке был большой редкостью – один в здании бывшего сельсовета. Пока туда добежали, пока вызвали пожарных, пока те приехали… тушить своими силами дачники не могли. Дело в том, что в Гороховке, как и в большинстве дачных поселков в летний период с водой была напряженка. Сезон полива. Ближайшая работающая колонка находилась на соседней улице. Короче говоря, когда раздобыли воду и начали тушить, пожар бушевал во всю. Все это Олег услышал, стоя в толпе зевак и сочувствующих, обсуждающих событие.
– А хозяин в городе, не знает о сюрпризе, – проговорила какая-то женщина в ярком цветастом сарафане. – Он редко сюда наведывается.
– Вот отсюда все проблемы, напокупают дач, сами там не живут, за дачей не присматривают. Тут с неделю бомжи какие-то шатались, небось ночевали там и подожгли. Давно пора дачи на охрану поставить, чтоб лишние не болтались…
– Застрахованная интересно или нет? Это ж такие деньги…
Поглазев на пожар, Олег отправился на розыски дачи Дудинкина. Разобраться где здесь вторая, где здесь третья линия строений было сложно. Олег завернул за угол и увидел табличку – «строение номер пять». Олег обрадовался, он открыл калитку, вынимая ключи.
– Мужчина, что вам нужно? – окликнула его какая-то бабулька, копошившаяся в огороде, Олег ее не заметил.
– Мне? Простите, у меня тут друг живет…
– Здрасьте, никаких другов тут нет. Это моя дача, почитай лет двадцать.
– Как это лет двадцать, – возмутился Олег. – У меня колючи вот и адрес записан. Третья линия, строение номер пять. Вот.
Бабулька ойкнула, выронив из рук тяпку. Она быстренько обтерла руки фартуком и засеменила к Олегу. Сердитое выражение лица сменилось участливо-заботливым:
– Ну-ка, иди сюда, внучек. Присядь на скамеечку, я тебе кваску вынесу, холодненького.
– Слушайте, не морочьте мне голову. Это строение пять? – Олег ткнул пальцем в сторону таблички с номером.
– Пять-пять, – согласилась бабулька. – Только линия вторая, а не третья. А третья там, за углом.
– Ну так бы и сказали, – буркнул Олег, поднимаясь со скамейки. Он вернулся на улицу, где пожарные закончили тушить пожар. Строение номер один, три… семь. Стоп, а где пять. Олег покрутил головой. Он не поверил своим глазам, на закопченной от пожара балке висела покореженная табличка. «Строение номер пять». Олег кинулся к воротам, расталкивая пожарных и любопытных.
– Господи, да что ж это такое! Не может быть. Все псу под хвост! – вопил он, как сумасшедший.
Ноги подкосились, отказываясь держать Олега. Он плюхнулся на землю, силы оставили его. Это было потрясение, равное которому он не испытывал давно.
– Врача, врача, погорелец объявился, – истошно завопил кто-то за спиной Олега.
Откуда-то возникла молоденькая врачиха с чемоданчиком в руке, она ловко закатала рукав рубашки Олега и уколола что-то успокаивающее. Олега подняли с земли, усадили на какое-то бревно, пытались подбодрить. Олег не реагировал на окружающих, в его голове не укладывалось, что удача отвернулась от него. Столько усилий затрачено, столько ловких комбинаций и все зря… Зеваки разошлись, оставив потерпевшего один на один со своим горем.
Олег попытался отыскать на этом пепелище то, что раньше было подвалом… чудом уцелевшая лестница вела вниз, Олег спустился. Надежды на то, что деньги и камешки целы почти не было. Однако Олег, растаскивал головешки, разгребая пространство вокруг себя. Бочки были там, закопченные, искореженные. Олег, поднатужившись, свалил одну из них на пол, выгребая руками обуглившуюся от жара капусту. Рука нащупала что-то твердое, Олег вскрикнул от радости, не веря своей удаче. Он вытянул то, что еще недавно было целым состоянием: теперь это была спекшаяся пачка зеленоватых листов, пригодных только для мусорного ведра. Стоил этот мусор несколько миллионов долларов, только воспользоваться ими не было никакой возможности.