Чтение онлайн

Через полчаса она уже затаилась в душном, пропахшем резиной павильончике, где хранились ласты, серфы, какие-то мячи и ворота…

«…Мне не надо было ничего другого предпринимать, – всхлипнула Эмилия, чувствуя себя невероятно легкой. Боль ушла, и все тело потихоньку наполнялось теплым светом. – Я сама все испортила, я выдала себя и…»

Мысли ее оборвались внезапно.

Эмилия вдруг поняла, что ей совершенно не в чем себя упрекать. Теперь все изменилось. И это на самом деле очень хорошо. Ведь ей прямо сейчас предстоит… полет к свету. Очень-очень важный! На самом деле только он по-настоящему важен, и вся ее жизнь была лишь подготовкой к нему…

– Лика, слушай, долго нам тут еще рыскать? Я все понимаю: помочь человеку – дело святое. Но мы уже полночи все закоулки обшариваем, а результата никакого. Мы оба замерзли, мне спать хочется. Лучше ты у этого маятника поспрашивай: где эта женщина запропастилась? Пусть ответит точно и без дураков!

Лика Вронская, обняв Андрея за талию, грустно вздохнула.

Сейчас любимый себя ведет ну в точности как в своем офисе. Требует результат: вынь да положь! А насколько его поручение осуществимо, из-за этого у Андрея голова не болит. «Мое дело – задачу поставить и направление задать», – как-то прокомментировал он свою манеру общаться с подчиненными.

Но только для работы с маятником такие методы не годятся, ему безразличны все поставленные задачи, вместе взятые.

– Андрей, я не могу сконцентрироваться, – пожаловалась Лика, плотнее прижимаясь к бойфренду. Зимние ночи в Тунисе – это, конечно, не декабрь в Москве, но все равно ледяной ветер, кажется, пронизывает ее до костей. – Умение быстро абстрагироваться от окружающей действительности – это же целая наука! Надо регулярно заниматься медитацией, избегать тяжелой пищи, кофе, стресса, секса. Я же ничего этого не делаю – я живу как самый обычный человек, со всеми своими слабостями… На какой-то момент мне удалось войти в состояние относительной отрешенности и расшифровать какие-то ответы. Но больше я не могу, я устала! У меня ведь нет особого опыта – я сто лет уже такими вещами не занималась. Сергей говорил: самая главная моя проблема заключается в том, что я не верю в себя. Это правда – на эмоциональном уровне малейшая неудача выбивает меня из колеи, и я теряю веру, что все получится.

– Может, тогда пойдем спать? – Андрей обнял Лику, закрыл ее собой от пронизывающего ветра. – Понял: глупое предложение. Можешь не попискивать у меня под мышкой, я все равно ничего не слышу… А вот кулаками по печени бить – это не дело! Тогда я предлагаю двинуть на пляж. Ветрище вон какой задувает, возможно, тело уже на берег выбросило.

Она выглянула из-под его руки:

– Но мы уже осматривали пляж.

– Тогда не было таких волн, смотри, они, кажется, сейчас все зонтики снесут. Я уверен – бедная женщина уже там, возле пирса.

Андрей взял Лику за руку и зашагал вперед. Она покорно семенила за ним следом, поглядывая под ноги.

Конечно, вроде бы Средиземное море вовсе не славится таким огромным количеством морских ежей, как Красное. Может быть, они вообще здесь не водятся. По крайней мере, ни одного колючего комочка на белоснежном песке ей видеть еще не доводилось. Но мало ли что! Осторожность не помешает! Острые иголки этой живности могут пропороть подошву на раз-два. Особенно с учетом того, что на острове нет врача, попадать в такую ситуацию ей совсем не хочется и…

Лика, отпустив ладонь Андрея, остановилась, прищурилась, потом завертела головой по сторонам и присела на корточки.

– Нет, мне не показалось, это же кровь, – пробормотала она, проводя пальцами по песку. – Смотри, на песке красные следы, но… – Лика быстро втянула ноздрями воздух. – Запах странный, какой бывает на кухне.

– Я никакого запаха не чувствую. Но смотри – и правда дорожка следов. Они куда-то ведут… Пошли проверим?

Перед глазами у Лики вдруг замелькали пестрые картинки, как в калейдоскопе.

Ресторан… обед сразу после их освобождения… лица разговаривающих туристов…

Все крупнее становятся эти слайды-изображения, все громче звучат голоса.

Наконец не остается ничего, кроме лица Кристины.

– Мы прятались в каком-то домике недалеко от моря, видели, как уезжают бандиты, – объясняет она, и в ее карих глазах светится злость…

– Там же есть что-то вроде небольшого павильончика! – воскликнула Лика, рассматривая цепочку следов. – Мы не видели этого домика, он скрыт пальмами. Но я помню, Кристина о нем рассказывала. Эти следы могут вести только туда.

– Скорее они ведут оттуда, – пробормотал Андрей, глядя себе под ноги. – Похоже, вот это – отпечатки обуви, и носок следа направлен к той дорожке, откуда мы пришли.

– Но мы не сразу заметили эти углубления с кровоподтеками, так как песок постепенно впитал кровь, и обувь преступника больше не оставляла следов. Все ясно, мы можем проследить только часть пути.

Андрей кивнул:

– Возможно. Часть пути – лучше, чем ничего. Да, точно, смотри: домик!

Сердце Лики забилось сильно и быстро.

Если француженка действительно находится здесь – пусть она будет жива!

Только бы Эмилия была живой!

Оттолкнув Андрея, Лика попыталась забежать вперед.

Но тяжелая ладонь опустилась на ее плечо:

– Куда это мы поперек батьки!

Бойфренд поднялся по ступенькам, открыл дверь и буркнул:

– Стой здесь!

Изнутри потянуло запахом резины, морской соли, водорослей.

Как только вспыхнул свет, Андрей выругался.

На дощатом полу в окровавленной блузке лежала Эмилия. Из ее груди торчал нож.

– Смотри, а ведь рукоятка ножа нам знакома, – пробормотал Андрей. – Да, точно, это, похоже, те самые ножи, из ресторанной кухни. Похожий был и у Стивена… Хотя если бы он что-то такое планировал, наверное, не признался бы тогда, возле бассейна, что он захватил с собой ножичек… на всякий пожарный случай. И он прав: дело все больше пахнет керосином. Невольно хочется хоть чем-нибудь вооружиться!

– Ничего не понимаю… Если труп вначале выбросили в море, то почему у Эмилии волосы сухие? И одежда тоже явно в воде не побывала. – Борясь с тошнотой, Лика приблизилась к телу, с надеждой посмотрела на линию густых черных ресниц. Вот если бы они дрогнули… – Нет, Андрей, дыхания нет, грудная клетка статична. – Вронская опустилась на колени, прикоснулась к руке Эмилии и замерла.

Биения пульса не чувствуется. Но рука… Она такая теплая и мягкая…

Это может означать только одно – Эмилия умерла совсем недавно, может, какие-нибудь полчаса назад. Ее тело еще не успело ни остыть, ни окоченеть.

– Мы опоздали. – По щекам Лики заструились слезы. – Мы опоздали совсем ненадолго, как жаль!

– Успокойся, не плачь, пожалуйста. Ты была настойчива, делала что могла. Но ты ведь не всесильна, – забормотал Андрей, осторожно приближаясь к телу. – Ох, да тут все кровищей залито, такие лужи – не подступиться!