Чтение онлайн

Когда мы поселились в Уваровке, к Люсе полноводной рекой хлынули местные жители – просить на пол-литру. Пришел мужик в кепке, вежливо постучал и сказал:

– К вам можно? Здравствуйте. Ну – давайте знакомиться. Я – Толя Пиздобол.

– Вчера иду к себе на огород, – рассказывает Люсе старуха-банщица в Уваровке, – вдруг вижу, из прудика башка торчит.

– Ой, не рассказывай мне страшное на ночь, – замахала руками Люся.

– А ничего страшного! Это Нинка забралась по горло в пруд, стоит и протрезвляется.

Поругались с Лёней в гостинице в Красноярске. Лёня хлопнул дверью и ушел. Вечером вернулся и принес все, что я люблю: камень черный в голубых разводах с Енисея, книгу египтолога Лепсиуса Карла Рихарда “Памятники из Египта и Эфиопии” и две свежих слойки с сахаром.

Яков Лазаревич Аким:

– Тут позвали на телевидение с Валей Берестовым. И всю дорогу ведущий звал меня Яков Акимович Лазарев. Конечно! Если он в начале окрестил меня живым классиком, то можно не стесняться! Зато в конце, когда мы уходили, дабы нас как-нибудь задобрить, режиссер проводил до лифта и на прощание произнес: “Как приятно смотреть на ваши добрые лица”.

– Белла сказала: “Мозг все время думает о мозге”, – говорит Андрей Битов. – Так и я – все время думаю о мозге.

Евгений Попов:

– А о шопе?

– О жопе я забочусь.

– Ну что ты все жопа да жопа, – сказал Евгений Попов. – Скажи культурно: ass.

– В четверг мы идем в Кунцевский музей, – объявила Люся. – Кто хочет – может присоединяться!

– А что там хранится?

– Как что? Разные предметы Кунцевского района! А в пятницу, я не знаю во сколько, у нас экскурсия в музей фонарей. Это смешно звучит, но может быть очень интересно и, главное, бесплатно.

У Лёвы с Люсей гостил Люсин первый муж, полковник Юра Черных. Потом он уехал домой, и вдруг от него приходит Лёве ценная бандероль на 10 рублей.

– Что мне мог прислать из Казани муж моей жены – на десять рублей? – удивился Лев.

Отправился на почту и получил тубус. Там лежал свернутый в трубку ватман.

На ватмане Юра нарисовал Лёве златогривого льва и написал:

“Повесьте на стену или на дверях. Это я сам нарисовал.

Л. Б. Москвину от Ю. Г. Черных. Лето 1986 г.”

– Меня до сих пор мучает совесть, – сказала Ленка Книжникова, – как я бросила в тебя в восьмом классе Уставом ВЛКСМ…

В Юру Ананьева влюбилась девушка из Херсона. Писала ему письма, звонила, приезжала в Москву, ходила на его спектакли в Уголок Дурова и рассказывала у себя в Херсоне, какой у нее парень мировой – артист и дрессировщик!

Она там ковры на улице выбивает, ей кричат изо всех дворов:

– Лилька! Иди! Твоего Ананьева по телевизору показывают!

А Юра – мне, тревожно:

– Слушай, она думает, что я все время в блестках. А я – то в блестках, то сама знаешь в чем!..

– В одной школе, – рассказывал мне Леонид Юзефович, – был такой музей – ну там фашистские гильзы, еще что-то. И большой самовар. Я все думал: что это за самовар? А оказывается, это самовар человека, который видел Ленина. Вот он отдал в музей свой самовар.

– У меня тоже есть такой самовар – человека, который видел Ленина, – говорю. – Это самовар моего деда Степана. Да вообще таких самоваров в России пруд пруди!

Наш приятель Володя лежал в психбольнице. И устроил там концерт – пел под гитару бардовские песни.

– Так всем понравилось, – говорит. – И пациентам и медперсоналу. Особенно с душой и с энтузиазмом исполнили песню “Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…”

В Челюскинской, в Доме творчества, Лёня две недели прожил в комнате с художником из Минска, тот ему казался каким-то загадочным, странным, немного не в себе. По окончании срока он в Москве узнал от Гриши Берштейна, что сосед совсем не говорил по-русски, а только по-белорусски.

– Ты сделай так, – советовал художнику Григорию Берштейну Лёня. – Продай компьютер, квартиру, вообще все продай, возьми и купи яхту. А что? Может, повезет тебе, не пропадешь. Напишешь картин, а через год устроишь выставку в музее каком-нибудь морском. Восходы писал бы, закаты, матросов, море! Чего тебе ждать? Пока стариком совсем не стал!..

– Слушай, как хорошо, – говорил Даур Зантария, – писать сразу три романа: от остросюжетного детектива переходишь к философско-лирическому повествованию, надоело, что добро побеждает зло, – берешь обращаешься к триллеру…

– Односельчане приходят к старику спросить совета, – рассказывает Даур. – Тот ответит не сразу. “Придите завтра”. Приходят на следующий день. Он велит накрыть стол: “Угостите людей”. Все садятся, он долго не отвечает, но потом ответит… притчей, которую ему тоже кто-нибудь подсказал. “Вот, – скажет, – так и поступите, если вы поняли”. Все: “Спасибо, спасибо за твою мудрость. Если не поймем, опять придем. Куда нам торопиться? Что нам горевать? Когда у нас есть ты…”

Даур:

– Как говорил Тамерлан: если ты увидел врага – убей его. Не увидел – найди и убей. Не нашел – создай!

Стою возле журнального ларька и с завистью разглядываю в витрине бульварные любовные романы, детективы, кровавые события из древности святой, бандитские разборки – на самом людном месте проходном… Внезапно в стопочке над кока-колой увидела свои “Дни трепета”, давным-давно прошедшие.

– Три штуки Москвиной! – я радостно воскликнула.

А продавщица – удивленно:

– Так это же три одинаковые книги!

– Вот мы это и проверим, – отвечаю, не стала вдаваться в подробности.

Гуляет во дворе наш сосед с попугаем. Его спрашивают:

– Продаете?

– Что вы! – он отвечает. – Покупать говорящего попугая – надо знать хорошо хозяина, а то купишь прохвоста и матерщинника.

Художник Звездочетов:

– Я вчера дурковал. Выпил и незнакомых женщин за жопы кусал.