Чтение онлайн

Я спрашиваю:

– Что сидишь в темноте?

Он отвечает:

– Вот слушаю, звонят из Кинешмы, из Рязани – заказывают песни, рассказывают свои судьбы.

– Ну и какие у них судьбы?

– Судьбы? Обычные, – он отвечает, штрихуя. – Обычные страшные судьбы. Родился, учился, женился, служил в армии. И таких судеб тысячи. Практически у каждого такая судьба.

– Открыл журнал “Цитата”, – огорченно говорит Отрошенко, – а там мой рассказ спизжен!..

Решила посоветоваться с Тюниным: наш Серёжа начал выпускать детские книги в издательстве “РИПОЛ Классик” – серия “Шедевры книжной иллюстрации”. Надо бы найти координаты иллюстраторов и книги, изданные когда-то, которые можно переиздать, или пока не изданные, ожидающие своего часа.

Тюнин рекомендует художников, диктует телефоны.

– Значит, можно позвонить и спросить, – уточняю формулировку, – нельзя ли прийти к вам – посмотреть, что есть?..

– Нет, – отвечает Тюнин, – так невежливо. Надо сказать: собираемся переиздавать хорошие книги, новую жизнь вдохнуть, а то, что у вас там все лежит… мертвым грузом, никому не нужное, только и остается, что выкинуть на помойку, – неожиданно закончил он.

На книжной ярмарке донесся обрывок фразы:

– Вот к чему приводит неправильный подбор книг: один стал близоруким, другой сломал руку и получил грыжу…

– Надо мне поменьше вопросов задавать, – переживает Люся. – А то Лёня рассказывал мне, рассказывал, как он иллюстрировал сказки Седова, какие рисовал развороты и полосы, и говорит: “Завтра я сдаю эту книжку в издательство”. Тут я спрашиваю: “А она с картинками?”

На пятидесятилетний юбилей я купила Седову бурно рекламируемое средство для густоты шевелюры. И вручила ему со словами:

– Втирай! И желаю, чтобы у тебя что-то было не только НА голове, но и В голове.

– Это очень глубоко придется втирать, – ответил Седов.

В новогодние праздники мама Седова Лидия Александровна звонит в мэрию на горячую линию.

– Я хочу донести до вашего сведения, – говорит она, – может, это будет для вас неожиданным открытием, – что не все поехали на каникулы на Канары, Сейшелы и в Куршавель. Вот я, например, пенсионерка, сейчас ходила в магазин и не смогла до него дойти – так скользко и никто дорожки песком не посыпает!!!

Ей ответили:

– Вернется из отпуска наш начальник, мы ему доложим.

– Как бы я хотела, – мечтательно говорит нам с Седовым мама Лида, – чтобы у вас был творческий взлет – с сопутствующим ему финансовым благополучием. Много публикаций, книги, мультфильмы, поклонники, слава, зарубежные гастроли, высокие гонорары. И тогда мы, сложившись, купили бы мне наконец новый шкаф, чтобы ящик выдвигался – не скрипел, не разваливался и дверцы раскрывались, а не вываливались!

– Все новости всегда одни и те же, – сказал Лёня. – Вон только что сказали в новостях: елку в психбольнице подвесили вверх ногами. Пациенты и медперсонал страшно радовались. А я в прошлом году эту новость услышал и записал, она меня заинтересовала.

Несколько лет Дина Рубина служила в московском еврейском агентстве “Сохнут”. К ней нескончаемой вереницей шли разные прожектёры, представляли свои проекты, просили субсидии.

– Сегодня ко мне явился некий Зиновий Соломонович, – говорила Дина. – У него созрел архитектурный замысел, но нет денег на проект. Знаешь, что он решил построить? Отгадай – с трех раз, не думая. Включи свою дьявольскую интуицию и говори.

– …Он решил возвести Храм.

– Ого! – восхитилась Дина. – С первого раза. Да!!! Он хочет построить Третий Храм.

Писатель Анатолий Приставкин служил советником у президента.

Вот он рассказал, как на праздник Победы к Могиле Неизвестного Солдата выходит президент, за ним – советники, потом генералы. Так вот в этот момент один генерал спрашивает у Анатолия Игнатьевича:

– Как вы думаете, можно я сейчас попрошу у Владимира Владимировича квартиру?

Якову Акиму позвонили из родного города Галича, сказали, что хотят назвать его именем детскую библиотеку и основать там его музей.

– А это… не чересчур? – спросил Яша.

По случаю открытия музея мы с Яковом Акимом и Ольгой Мяэотс – литературоведом и переводчиком, заведующей детским залом Библиотеки иностранной литературы – прибыли в Галич. Своего долгожданного земляка галичане чуть ли не носили на руках, буквально пиджак рвали на части, повсюду звали выступать, но он не мог объять необъятное, поэтому куда-то приезжали мы с Ольгой – рассказывали о нем и читали его стихи. Это рождало ужасное разочарование.

– Дорогие ребята, – трагическим голосом обратилась к публике завуч одной из школ, – сейчас в Галиче гостит наш любимый и знаменитый земляк – поэт Яков Аким. Но Яков Лазаревич не смог прийти в нашу школу, он очень занят. Вместо него пришли… вот эти.

С поэтом Ренатой Мухой – на представлении конного цирка “Зингаро”.

– Я тут недавно прыгнула с парашютом, – сказала Рената. – Вы поняли меня? Не в молодости, а сейчас!.. И что интересно, когда пришел момент прыгнуть – я прыгнула не вниз, а ВВЕРХ!!!

Лёня собирается лететь в Пермь, а оттуда – два часа езды в Кудымкар, разузнать о жизни художника-авангардиста начала прошлого века Ивана Субботина– Пермяка, того не стало в 37 лет в 1923 году. Летит на осмотр – что там у них есть, – посетить его дом, изучить наследие, сочинить про его феерическую жизнь историю в рисунках, полную фактов и вымыслов. После Субботина-Пермяка осталось мало свидетельств, но Лёня уже решил, что он был знаком с Хлебниковым (оба дружили с Василием Каменским) и тоже был Председателем Земного шара, одним из “Союза 317”, не записанным в реестры хлебниковской поэтической утопии.

Я спрашиваю:

– Зубную щетку взял? А расческу?

– Расческу – нет, – сурово говорит Лёня. – Будетляне не расчесываются.

Лёня все обустроил у нас в деревне Уваровка – кровать на козлах с панцирной сеткой, сверху матрац с сеном, деревенская подушка. Рядом у печки лавку поставил, покрашенную синим.

– Как в доме-музее Пермяка, – удовлетворенно сказал он. – Ты будешь лежать на кровати, а на лавке будут сидеть молодые уваровские писатели, читать тебе свои рукописи.