Золотой вулкан
Шрифт:
Далеко от берега, в синей мгле виднелись покрытые снегом горные хребты; глядя в сторону островов Королевы Шарлотты, можно было увидеть обширные долины и белые от инея пущи. То тут, то там виднелись скопления хижин, стоявших у кромки узеньких бухточек, где рыбацкие лодки поджидали попутного ветра.
Миновав северную оконечность островов Королевы Шарлотты, стимер вновь оказался во власти океана, который не отпускал его во все время плавания от Диксон-Энтранса, с севера закрытого островом Принца Уэльского. Этот переход длился сутки. На сей раз качка была не такая сильная, поскольку ветер дул с северо-востока, то есть с материка. Между островом Принца Уэльского и портом Скагуэй судно неизменно оказывалось под прикрытием цепи небольших островков и полуострова Ситка [40] , что делало плавание не столько морским, сколько речным.
40
Несомненно, автор имеет в виду остров Баранова, на котором расположен город Ситка.
Здесь к месту будет вспомнить, что название «Принц Уэльский» относится ко всему довольно запутанному архипелагу, северная часть которого представляет собою хаотическое скопление островов [41] . Столицей главного острова является находящийся на его западном берегу порт Шакан, где суда могут спокойно пережидать океанские штормы.
Далее тянется остров Баранова, где русские заложили форт Новоархангельский; тамошний главный город, Ситка [42] , служит столицей всей Аляскинской провинции [43] . Когда московская империя продала Аляску Соединенным Штатам, Ситка не была возвращена ни доминиону, ни Британской Колумбии [44] , оставшись в руках у американцев в силу договора от 1867 года.
41
Здесь автор снова не прав: остров Принца Уэльского, как и примыкающие к нему более мелкие острова, входит в архипелаг Александра.
42
Первое русское поселение на острове, форт Святого Михаила, основано в 1799 году. Три года спустя индейцы тлинкиты разрушили его. Тогда А. А. Барановым, правителем русских владений в Америке, в 1804 году был основан Новый Архангельск (или форт Новоархангельский), ставший столицей Русской Америки, а после продажи российских владений американцам переименованный в Ситку. Город Ситка оставался столицей Аляски до 1900 года.
43
С 1884 года Аляска имела официальный статут судебного округа. В 1912 году она получила статут территории, в 1959 году стала 49-м штатом США.
44
«Возвращать» Ситку англичанам не было никакой необходимости, поскольку русские поселенцы обосновались в этой части Нового Света раньше британских подданных.
Первым канадским портом, в виду которого точно по расписанию прошел «Фут-Бол», был Порт-Симпсон, находящийся на канадском побережье, на восточном краю Диксон-Энтранс [45] . Однако стимер проплыл и мимо порта Джэксон, что на самом южном острове архипелага Принца Уэльского [46] .
Если сорок восьмая параллель образует лежащий немного ниже Ванкувера рубеж двух стран, то меридиан, отделяющий Аляску от доминиона, проходит прямо по этим золотоносным областям. И кто знает, не возникнет ли в более или менее близком будущем спор между британским флагом и сорокапятизвездным [47] стягом Соединенных Штатов Америки?.. [48]
45
Если быть абсолютно точным, то Порт Симпсон находится на берегу другого пролива — Браун; последний отделен от Диксон-Энтранс островной грядой.
46
Порт Джэксон находится на острове Лонг-Айленд, но тот не является самым южным в архипелаге.
47
Во время написания романа в составе США было 45 штатов.
48
Территориальный спор между США и Великобританией возник в 1898 году, сразу же после открытия золота на Клондайке. Старая граница определялась русско-британским договором 1825 года. Окончательное территориальное решение вынес 3 сентября 1903 года так называемый трибунал Аляски, заседавший в Лондоне.
Утром 24 апреля «Фут-Бол» сделал остановку в порту Врангель в устье Стикина. В ту пору в городе насчитывалось два десятка жилых домов, несколько лесопилен, а также один отель, одно казино и, конечно, никогда не пустовавшие игорные дома.
Последнюю американскую таможню стимер миновал в Мэри’з-Асленд, близ Порт-Симпсона.
В порту Врангель «Фут-Бол» вновь очутился в канадских водах, и если некоторое количество пассажиров сошло на берег, то вовсе не потому, что санный путь все еще был закрыт…
В порту Врангель выходят те рудокопы, которые предпочитают добираться до Клондайка по дороге вдоль Телеграф-Крик, а не по озерам, что находятся за Скагуэем. Она тянется на целых четыреста тридцать километров и весьма трудна; однако путешествие по ней обходится сравнительно дешевле. Вот почему на берег сошло приблизительно полсотни человек, уверенных в том, что им удастся преодолеть все опасности, подстерегающие на бескрайних долинах Северной Колумбии.
За Врангелем проходы стали уже, а повороты сложнее; судно начало петлять между разнокалиберными островами. Голландцам показалось бы, что они странствуют по родной Зеландии; увы, им очень скоро пришлось бы возвратиться к ужасной прозе действительности, так как со всех сторон свистел ледяной полярный ветер, архипелаг был завален снегом, а на дно фьордов с грохотом обрушивались глыбы льда. У русских, вероятно, было бы меньше иллюзий, поскольку путешествие происходило на широте Санкт-Петербурга.
Что касается судна, то оно направилось к Скагуэю, протискиваясь сквозь постоянно сужающиеся проходы, следуя вдоль берега, очертания которого становились все более причудливыми. Миновав устье реки Тэйкер, «Фут-Бол» на несколько часов бросил якорь в Джуно, деревне, которой предстояло, пройдя стадию поселка, превратиться в город [49] .
К фамилии Джуно, основавшего этот населенный пункт в 1882 году, надобно прибавить имя Ричарда Харриса. Двумя годами ранее эти двое открыли золоторудный округ Силвер-Беу, откуда, пару месяцев спустя, они привезли самородков на шестьдесят тысяч франков.
49
Официальной датой основания Джуно — вопреки утверждению автора — считается именно 1880 год, когда два старателя Джо Джуно и Ричард Харрис, которых сопровождали трое индейцев тлинкитов, открыли в этой местности золото. Через год в горняцком лагере жило 100 человек. В 1900 году селение получило статус общины. В том же году сюда была перенесена столица Аляски.
Именно к тому времени относится первое нашествие рудокопов, привлеченных шумихой, поднявшейся в связи с обнаружением и разработкой золотоносных площадей в северной части долины Телеграф-Крик, еще до бума в Клондайке. Тогда Тредвилльская шахта усердием двухсот сорока человек, вооруженных пестами, за сутки перемалывала до полутора тысяч тонн кварца и дала два с половиной миллиона франков прибыли; полагают, что ее запасов хватит еще на сотню лет.
И когда Бен Реддл проинформировал Самми Скима об успехах этого прииска, тот ответил:
— Очень жаль, что участок нашего дядюшки находится на Фортимайлз, а не на реке Таку.
— Почему?
— Потому что тогда нам не надо было бы плыть в Скагуэй!
Заметим, что, не будь надобности ехать далее Скагуэя, не было бы и жалоб. «Фут-Бол» должен был прийти в порт приписки на другой день. Увы, именно там суждено было начаться настоящим трудностям, а может быть и ужасным мучениям, связанным с преодолением Чилкутских теснин и выходом на левый берег Юкона, путь к которому пролегал через озера.
Однако пассажирам «Фут-Бола» не терпелось покинуть каюты и палубы и устремиться вперед, навстречу просторам, орошаемым великой аляскинской рекой. Живя мыслями о грядущем, эти увлекаемые миражом люди нимало не задумывались об уготованных им испытаниях, опасностях и разочарованиях!
Миновав Джуно, пароход поднялся по заливу Линн-Канал, судоходство по которому в Скагуэе заканчивается для крупнотоннажных кораблей, а плоскодонные суда могут пройти еще около двух лье, вплоть до городка Дайя. Севернее блестел на солнце достигавший в высоту двухсот сорока футов ледник Мьюр, обломки которого то и дело с грохотом падали в Тихий океан. За «Фут-Болом» тянулось несколько индейских лодок, некоторым из которых удалось за него зацепиться.
В ночь перед прибытием в игорном салоне велась крупная игра, в итоге которой почти всем пришлось расстаться с последними долларами. Оба техасца, Мэлоун и Хантер, естественно, входили в число наиболее упрямых и злобных игроков. Впрочем, представители других национальностей от них отличались не очень — все это были те самые искатели приключений, которых обыкновенно видели в притонах Ванкувера, Врангеля, Скагуэя и Доусона.
Похоже, Фортуна пока что щадила наших техасцев. С того дня, как стимер подобрал их в порту Акапулько, в их карманы посредством «фаро» и «монте» перекочевала не одна тысяча пиастров и долларов. Хантер с компаньоном, несомненно, рассчитывали, что судьба явит им благосклонность и в этот вечер.
Однако на сей раз все пошло по-другому, и, судя по гаму, долетавшему из салона, где собрались игроки, там разыгралась безобразная сцена. Раздавались вопли, слышалась ругань. Возможно, капитану следовало бы вмешаться, но, как человек осторожный и наученный правильно себя вести с этим народом, он выжидал, зная, что всегда оставалась возможность вызвать наряд полиции и предоставить ей мирить соперников или же, при необходимости, арестовывать.
Было девять часов вечера, когда Самми Ским и его кузен решили возвратиться в каюту. Спускаясь, они очутились возле игорного салона, позади машинного отделения.