Чтение онлайн

Область, носящая название Клондайк, — это всего лишь один из округов доминиона; она входит в состав обширной части канадской территории, аннексированной Англией как часть Британской Колумбии [73] . Меридиан сто сорок первого градуса западной долготы, ставший границей между американской Аляской и владениями Британской короны, образует западный рубеж этого округа.

Река Клондайк, длиной в сто сорок километров [74] , несущая свои воды с востока, служит его северной границей и, протекая по Доусону, делит его на две разновеликие части.

На западе Юкон пересекает договорный меридиан в <…> километрах оттуда [75] , несколько северо-западнее столицы, до этого приняв справа воды Стьюарта, Индиан-Ривер, Бэйкер-Крик, а также достославную Бонанзу, в которой растворяется Эльдорадо.

На востоке он протекает по той части доминиона, где появляются передовые отроги Скалистых гор, именно на тех землях, которые с юга на север пересекает Маккензи.

В центре края видна группа высоких холмов, главным из которых является Купол, открытый в июне 1897 года. Это единственные возвышенности данного, по преимуществу плоского округа, обладающего речной сетью, принадлежащей бассейну Юкона, о важности которой можно судить хотя бы по численности ее составляющих, таких как Клондайк с питающей его речушкой Ту-Мач-Голд, или Ханкер, вытекающий из недр Купола, или же Бэр, Эвигли, Бонанза, Брайант, Свэдиш, Монтана, Бэйкер-Крик, Вестфилд, Джинини, Монтекристо, Инсли, Сикстимайлз, Индиан-Ривер — все это реки, по дну которых перекатывается золото, а на берегах разрабатываются сотни участков.

Другой золотоносной территорией является та, которую орошает Бонанза, вытекающая из-под куполов Кормэк, вместе со своими многочисленными притоками: Эльдорадо, Куин, Боулдер, Амэрикен, Пьюр-Голд, Криппл и Тэйл.

Нет ничего загадочного в том, что золотоискатели устремились ордами на территорию, по которой протекает несметное количество рек и ручьев, свободных ото льда в продолжение трех-четырех месяцев теплого времени года, и на которой имеются многочисленные и относительно легкодоступные залежи; численность этих отчаянных людей растет с каждым годом, невзирая на испытания, бедствия и разочарования, которые подстерегают их на пути от Скагуэя к столице Клондайка.

В том месте, где одноименная река впадает в Юкон, всего несколько лет назад простиралось болото, исчезавшее под слоем воды каждый паводок. На нем имелось всего несколько индейских хижин и изб, сооруженных на русский манер, в которых ютились семьи аборигенов. Здесь-то и был основан Доусон, в каковом теперь насчитывается восемнадцать тысяч жителей.

Ледюк, канадец по происхождению, основатель Доусона, сразу разделил его на участки, за которые просил не более двадцати пяти франков и которые ныне скупаются по ценам от пятидесяти до двухсот тысяч франков.

Если первые месторождения Клондайка не обречены на скорое истощение, если открываются новые россыпи в бассейне великой реки, если число приисков однажды увеличится до нескольких тысяч, возможно ли, что Доусон сделается такой же метрополией, как в Британской Колумбии Ванкувер, а в американской Калифорнии Сакраменто? [76]

Уже в начале своего существования новый город едва не исчез под водой подобно болоту, чье место он занял. Клондайк делит Доусон на два квартала, которые находятся на правом берегу Юкона и весной, во время разлива, от обилия полой воды всякий раз рискуют стать жертвой серьезных разрушений. Так возникла надобность в постройке крепких плотин, способных защитить всех от губительных, но, впрочем, быстротечных наводнений. Летом же уровень воды в Клондайке падает столь значительно, что из квартала в квартал можно ходить чуть ли не посуху.

Итак, жизнь в новорожденном городе налаживалась непросто, но это не помешало его населению счастливо приумножаться.

Как известно, Бен Реддл, изучивший историю этого округа досконально, был в курсе всех открытий, сделанных там за последние годы. Он знал, какими темпами возрастала производительность приисков и какой капитал удалось сколотить тем или иным золотодобытчикам. Верно и то, что изначально он прибыл в Клондайк с единственной целью вступить во владение участком на Фортимайлз, узнать, какова была его подлинная стоимость, а затем выгодно продать. Однако Самми Ским чувствовал, что по мере приближения к Доусону кузеном все сильнее овладевает интерес к горнорудному делу. Усматривая в этом нечто большее, нежели заурядное любопытство, он начал сомневаться, не поддался ли брат искушению заняться разработкой дядюшкиного участка. Разумеется, он, Самми Ским, воспротивится этому и не позволит Бену ни ввязываться в подобное предприятие, ни тем паче остаться в этой стране золота и нищеты!

В ту пору в округе насчитывалось не менее восьми тысяч приисков, пронумерованных по возрастающей, если идти от устьев прямых и косвенных притоков Юкона к их истокам. В период нарезки наделы имели площадь по пятьсот квадратных футов [77] каждый, а в силу изменений, принятых в 1896 году, — по двести пятьдесят.

Надобно отметить, что и старателей и синдикаты влекло к себе прежде всего золото Бонанзы и ее притоков, а также средневысотные горы, расположенные на левом берегу. Именно на тамошних участках, восьмидесяти футов в длину и четырнадцати футов в ширину каждый, проданных Джорджи Маккормаком менее чем за три месяца, было найдено самородков на восемь тысяч долларов, или на сорок тысяч франков!

Напомним, что, по утверждению составителя кадастра Огилви, средняя стоимость каждого пласта равна двадцати пяти — тридцати пяти франкам. Из чего можно заключить, — и все свидетельствует в пользу такого предположения — что, если жила имеет ширину в тридцать футов, длину в пятьсот футов и мощность в пять футов, то она содержит золота на двадцать миллионов франков.

Вот почему уже сейчас компании и синдикаты употребляют все средства для приобретения этих участков и идут на любые расходы. Трудно вообразить, как высоко поднимутся аукционные ставки на участки, пласты которых несут в себе золота на полторы — четыре тысячи франков; если одна только его унция [78] на доусонском рынке ценится в пятнадцать — шестнадцать долларов.

Стоит лишь сожалеть — так должен был говорить самому себе Бен Реддл, размышляя о положении дел, о которых Самми Ским, вероятно, не задумывался, — что дядя Джосайас оставил в наследство прииск не на Бонанзе, а на Фортимайлз, то есть на противоположном берегу Юкона. Разработка или продажа того участка дала бы выгоды значительно большие. Нетрудно догадаться, что цена, которую в этом случае предложили бы наследникам, оказалась бы такова, что Бену Реддлу не пришлось бы ехать в Клондайк. Да и Самми Ским сейчас наслаждался бы природой Зеленой долины, а не месил ногами грязь на улицах клондайкской столицы, пусть даже отчасти состоящую из песчинок драгоценного металла.

Итак, со стороны синдиката поступили определенные предложения относительно сто двадцать девятого участка на Фортимайлз. Но по неполучении ответа остаются ли они в силе?

Что бы там ни было, Бен Реддл ехал смотреть и обязан был увидеть все, от чего зависело его решение. На сто двадцать девятом участке никогда не находили самородков ценою в три тысячи франков — а именно столько стоил самый крупный из всех, обнаруженных в Клондайке, зато этот участок явно не был исчерпан: не случайно же его хотели купить! К подобным делам американские и английские синдикаты с закрытыми глазами не подходили. Даже при наихудшем раскладе двоюродные братья могли получить сумму достаточную, чтобы возместить дорожные издержки.

Кроме того, и Бен Реддл это знал, были открыты новые месторождения на притоке Клондайка, под названием Ханкер, чье устье находится в двадцати трех километрах от Доусона. Золото, найденное на этой реке протяженностью в семь лье, текущей между холмами высотой в полторы тысячи футов, было чище эльдорадского. Поговаривали также о притоке Голд-Боттома, где, по сведениям Огилви, имелась жила золотосодержащего кварца, тонна которого оценивалась в сто тысяч долларов.

Газеты обращали внимание читателей и на Бэр, приток Клондайка, что всего в четырех лье от Доусона. Одиннадцать километров его долины были поделены на шестьдесят участков, и их разработка в прошлый сезон якобы принесла поразительную прибыль. По слухам, эти прииски были предпочтительнее, чем в долине Бонанзы, потому что жилы здесь располагались закономерно, а это облегчало их эксплуатацию.