Чтение онлайн

— Решено, Бен, решено, — согласился Самми Ским, — к шести часам… и еще четверть часика.

— При условии, что твои четверть часика займут ровно пятнадцать минут!

Бен Реддл все-таки боялся, что кузен, гоняясь за стадом лосей, уйдет слишком далеко. До сих пор никаких индейцев или кого-нибудь еще не появлялось в устье Маккензи, и этому можно было только радоваться. Но, в конце концов, та или иная встреча может произойти в любой день. Поэтому, как только кампания будет завершена, и завершена удачно, инженер немедленно отправится с караваном в Клондайк.

Наутро, еще до пяти часов, Самми Ским и Нелуто, взяв по дальнобойному карабину и провизии на два приема пищи, покинули лагерь в сопровождении собаки Стопа, неистово прыгающей и лающей.

Всякий охотник поймет чувства Самми Скима и его страстное стремление отыскать лосей, увиденных накануне, и убить хотя бы одного из этих роскошных жвачных животных. Его вылазки в окрестности Доусона или Фортимайлз приносили ему лишь обыкновенную дичь, притом некрупную, — дроздов, рябчиков, куропаток. Нашествие золотоискателей заставило крупную дичь отступить на несколько десятков миль, и Клондайк уже не располагал такими живыми ресурсами, как леса Кассиара или берега Пелли. Самми Ским не раз наталкивался на медведей, среди которых были «седоголовый» с серой шеей гризли [112] , бурый медведь, черный медведь и еще один подвид, прозванный «старым рудокопом». Но ему ни разу не доводилось всадить пулю в муфлона [113] , этого дикого барана, предпочитающего обитать в Скалистых горах. Больше везло ему с лесными карибу — оленями покрупнее тех, на которых он охотился раньше в лесах доминиона, но и те уже давно не попадались. И, повторим это, со времени прибытия в Клондайк ему ни разу не удавалось преследовать лося.

Лось — зверь порывистый и быстроходный, что подчеркивается как бы устремленными вперед рогами. Он был обычным животным для территорий, где текут Юкон и его притоки, но рассеялся по разным местам, после того как в Клондайке появились участки золотодобытчиков.

Следствием такой перемены было то, что лось, довольно общительное животное по своей природе, стал более диким и осторожным. Приблизиться к нему трудно, а убить можно только при очень благоприятных обстоятельствах. Это весьма досадно, так как шкура его ценится высоко, мясо отличное, такое же, как говядина, и его можно продать на рынке Доусона по пять франков за фунт.

Самми Ским знал, что лося может вспугнуть даже малейшая неосторожность. Слух и обоняние у него развиты необычайно. При первых признаках опасности он скрывается молниеносно, и преследовать его бесполезно — это при его-то весе, который может достигать девятисот — тысячи фунтов. Так что охотники должны были соблюдать крайнюю осторожность, чтобы приблизиться к стаду на расстояние ружейного выстрела.

Лоси остановились на опушке леса в полутора милях от Голден-Маунт. Там и сям были разбросаны мелкие рощицы, и нужно было проскальзывать или, точнее, переползать от одной к другой, чтобы животные не заметили, не услышали, не почуяли. В непосредственной близости от леса, где были лоси, и такой маневр не годился: охотники не могли сделать и шагу, чтобы не выдать своего присутствия. Лоси снялись бы и исчезли, не оставив и следа.

Посоветовавшись, Самми Ским и Нелуто решили двинуться к южному изломанному углом краю леса. Оттуда, бесшумно переступая от дерева к дереву, они, быть может, приблизятся к стаду, не привлекая его внимания. Важно только было сдержать собаку, которая проявляла все признаки нетерпения.

Три четверти часа спустя, проявив буквально чудеса осторожности, Самми Ским и индеец остановились, немного не доходя до заостренного конца леса. Лоси по-прежнему отдыхали на лужайке, и, если прокрасться еще тысчонку туазов, можно будет подойти к ним на необходимую дистанцию.

— Подойдем к опушке, но ни шагу из леса, — сказал Самми Ским. — И держи Стопа, Нелуто, а то он вмиг разгонит их.

— Хорошо, господин Ским, — ответил индеец, — но и вы держите меня, я тоже в этом нуждаюсь!

Самми Ским не смог скрыть улыбки: он прекрасно понимал Нелуто, потому что и самого себя сдерживал с немалым усилием.

Продвижение началось, и не без трудностей. Осины, березы, сосны жались друг к дружке, густой подлесок тоже был серьезной преградой. Охотники могли себя обнаружить, наступив на сухие ветки, валявшиеся повсюду. Всякий шумок был бы услышан мгновенно, тем более что ни малейший ветерок не заставлял шелестеть листву. Солнце, грея все сильнее, заливало светом неподвижные деревья, ветви и лосиные рога. Не было слышно ни птиц, ни шорохов из глубин леса. Тянется ли он по всему бассейну Поркьюпайна и его притоков, например Олд-Креу в южной части, этого Самми Ским не знал. Впрочем, он и не собирался покидать опушку.

Около девяти часов оба охотника остановились у небольшой прогалины, откуда оставалось меньше трехсот футов до лежбища лосей. Животные не проявляли никакого беспокойства. Одни пощипывали траву и пили из ручья, выбегающего из леса, другие лежали и, вероятно, спали. Однако можно было не сомневаться, что малейшая тревога обратит их в бегство, скорее всего в направлении на юг, к долине Поркьюпайна.

Самми Ским и Нелуто были не из тех, кто любит отдыхать, хотя в отдыхе они нуждались. Им представлялся случай сделать удачный выстрел, прежде чем они приступят к своей первой трапезе, и упускать этого случая они никак не желали.

Взведя курки карабинов, они неслышно скользили меж кустов, продвигаясь вдоль опушки. Как позднее признался Самми Ским, никогда он еще не испытывал такого волнения, притом волнения, свободного от всякого страха: ведь перед ним были не хищники. Но ожидание, долгое ожидание удовлетворения одного из величайших чаяний охотника, заставляло чаще биться сердце, рука дрожала, и он боялся промахнуться. Нет, если он так бездарно упустит возможность убить столь желанного лося, ему останется только умереть от стыда!

Самми Ским и Нелуто все приближались и приближались, производя не больше шума, чем змея в траве. Ским шел впереди, индеец следовал за ним. Через несколько минут беззвучного передвижения они оказались меньше чем в шестидесяти шагах от места, где отдыхали животные. Стоп, которого вел Нелуто, тяжело дышал, но, разумеется, не лаял.

Лоси не почуяли приближения охотников. Те, кто лежал, не поднялись, остальные продолжали щипать траву и листву.

Тем не менее один, статный, стройный, с ногами как стволы молодых деревьев, поднял голову и повернулся к середине опушки. Уши зашевелились, морда вытянулась, как будто он хотел принюхаться к воздуху, идущему из леса.

Почуяло ли животное опасность, не сорвется ли с места, увлекая за собой остальных?

Самми Скима охватило некое предчувствие, сердце забилось бешено. Но, овладев собой, он тихо сказал:

— Стреляем, Нелуто, и оба в него, чтобы бить наверняка.

В этот миг раздался лай, и Стоп, которого Нелуто перестал держать, потому что нужно было вскинуть карабин, бросился к стаду.

Ах, это продолжалось совсем недолго! Ни Самми Ским, ни индеец не успели прицелиться и выстрелить. Стая молодых куропаток не улетела бы так быстро, как унеслись лоси.

Ошарашенный Самми Ским поднялся на ноги.

— Проклятая собака! — вскричал он.

— Мне надо было держать ее за шею, — сокрушался индеец.

— И удушить! — добавил Самми Ским, совершенно разъяренный. Если бы собака торчала под боком, ей бы сильно не повезло.

Но Стоп был уже далеко, больше чем в сотне туазов, когда оба охотника вышли на опушку. Он погнался за лосями, и было бесполезно звать его: он не вернулся бы на зов хозяина, если даже услышал бы его.

Стадо мчалось на север со скоростью, превышавшей скорость собаки, хотя та была вынослива и быстра. Свернет ли стадо в лес или будет пересекать равнину, чтобы потом повернуть на восток? Это было бы лучше всего, так как лоси приблизились бы тогда к Голден-Маунт, чьи дымки клубились милях в полутора от места такого возможного поворота. Но могло быть и так, что, сделав дугу, стадо уйдет на юго-восток, в сторону Пил-Ривер, чтобы укрыться в первых же ущельях Скалистых гор. В таком случае придется отказаться от попытки настичь лосей.