Чтение онлайн

Бианка вздрагивала, разглядывая все это. Однако Лима жила с чисто испанской пышностью: кабальеро, гарцующие на прекрасных конях, одетые в роскошные бархатные камзолы, сидящие в отделанных золотом седлах; черноглазые сеньориты, выглядывающие из-за шелковых занавесок своих карет, изящные сеньоры, поклонами приветствующие дам. Многочисленные лавки золотых и серебряных дел мастеров. Португальские евреи, чьи дела и богатство расцвели здесь, вдалеке от длинных рук инквизиции, сновали по улицам со своими бумагами.

И везде сновало множество нищих, которые в поисках подаяния заглядывали даже в окна кареты, так что дону Луису пришлось даже прибегнуть к трости, чтобы отогнать их. Здесь были и негры, которым закон предписывал носить ливреи их хозяев, так что их легко можно было отличить от метисов или мулатов, хотя чертами лица и цветом кожи они могли быть абсолютно похожи. Здесь же были городские женщины, яркие, распущенные, шумные, различных рас и оттенков кожи.

Драгоценные камни сверкали на тульях шляп, простые торговцы украшали свои одежды великолепными жемчужинами. Даже женщины легкого поведения были одеты в шелка и бархат, их платья были украшены золотом, жемчугом и рубинами – несомненно, подарками благородных идальго. Стены общественных зданий были исписаны каракулями, запрещающими нарушение общественного порядка, но половина из них была исписана неприличными словами. Бианка покраснела и отвернулась до тех пор, пока они не проехали мимо.

Немного погодя она увидела толпу негров, которые шумно ссорились между собой. Большая половина была одета в зеленые с золотом ливреи и вооружена короткими шпагами, пиками и кинжалами, в то время как у остальных, носящих золотые с пурпуром цвета, были только палки. Дон Луис вопросительно посмотрел на своего крестника.

– Чернокожие в зеленом, – начал Рикардо, и в его голосе слышалась добродушная радость при виде кровавых беспорядков, – это охранники ректора университета. Изо всех невольников Лимы им единственным разрешено носить оружие. Остальные – слуги вице-короля, которые лишены подобной чести. Они дерутся между собой при каждом удобном случае. Но и те и другие ненавидят негров ректора хуже отравы. Они всегда атакуют их, но негры ректора всегда побеждают. А, вот появился офицер охраны!

Офицер охраны, хорошо вооруженный и в кольчуге сбил с ног несколько ссорящихся негров. На мгновенье они приостановили свалку. С помощью своей длинной пики он погнал с полдюжины негров по улице, где их встретили солдаты охраны, вооруженные мушкетами. Путь для кареты был свободен.

Этим вечером Бианка сидела за столом и прислушивалась к беседе. Во главе стола сидел сам вице-король. Он был в некотором смущении. Недавнее присвоение дону Луису титула графа нарушало весь протокол. Граф Монкловиа знал, как разговаривать со своими подчиненными. Если бы дон Луис был просто знатной особой, он бы разговаривал с ним в непринужденно снисходительной манере, но с графом дель Торо, который был равным с ним по положению, он испытывал затруднения. Дон Луис сухими, полуироничными замечаниями ничем не помогал разрешению создавшейся ситуации. Молчание между двумя мужчинами затянулось.

Для Бианки это тоже был трудный вечер, но по другим причинам. Напротив нее сидел Рикардо Голдамес, и его взгляд снова и снова останавливался на ее лице. В его взгляде ясно читалось обожание. Бианка хотела предостеречь его, попросить, чтобы он отвел взгляд, но ей помешали перешептывания женщин. Бианка была уверена, что все сеньоры в большом салоне заметили эту вопиющую нескромность. Вечер тянулся невыносимо медленно, и каждая его минута пыткой отзывалась на ее измученных нервах. Когда он наконец закончился, Бианка обнаружила, что осталась одна, лишь в сопровождении Квиты, потому что дон Луис был увлечен дискуссией о государственных делах.

Сидя в ночной рубашке и ожидая, пока Квита уберет на ночь ее прекрасные черные волосы, Бианка даже не удивилась, когда в ее окно стукнул маленький камушек. Квита улыбнулась и направилась к дверям.

– Нет! – воскликнула Бианка, и в ее голосе послышалось напряжение, смешанное со страхом. – Останься – ты мне нужна.

Она медленно подошла к окну, выглянула наружу и увидела Рикардо Голдамеса.

Ночью 1 июля 1694 года время для Кристобаля Джерадо остановилось. Он мог ориентироваться только по звездам. Много ночей назад, когда «Морской цветок» качался на якоре в одной тихой бухте, он увидал над верхушками мачт большие белые круги. Они кружились, поднимаясь и опускаясь, изменяя ритм. В их танце было какое-то волшебство. И если бы человек обладал подобными возможностями, он мог настроиться и услышать музыку земли.

Теперь, однако, эта музыка смолкла. Но Кит знал, что это произошло только потому, что он сидел, закованный в крепкие оковы в тюрьме Порт-Ройала. «Странно, – думал он, – что в юности я никогда не замечал звезд…» Звезды были друзьями моряков, помогали им ориентироваться в безграничных просторах, но сейчас они молчали, потому что время остановилось… и его жизнь тоже вскоре остановится вместе с ним.

Вздохнув, он вгляделся в сгорбленные силуэты своих матросов, скорчившихся в темноте. Тюрьма вряд ли была слишком старой, но в ней уж стояло жуткое зловоние, доводящее до умопомрачения.

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Самым необычным ему показался тот факт, что не хотелось умирать. К чему это странное, инстинктивное желание продлить свою жизнь? Роза умерла и причем от его собственной руки. Бианке была уготована судьба, худшая, чем смерть – жить в рабстве у его злейшего врага. В любом случае, он был не в силах изменить ситуацию. Но завтра все изменится. Пеньковая веревка навсегда избавит его от всех горестей.

Внезапно он услышал в темноте чей-то быстрый шепот и по голосу узнал Патрисио Веласко, который читал молитвы: «Святая Мария, матерь Божья, полная благодати. Благословенна будь среди женщин. Благословенно лоно твое, давшее миру Иисуса. Святая Дева, Матерь Божья, молись за нас ежечасно до самой нашей смерти… Аминь».

Кит почувствовал, как его губы повторили эти слова по-испански: «Санта Мария…» Закончив молитву, он огляделся вокруг и заметил по движению широких плечей Бернардо, что он занимается тем же самым. В этот час все различия между религиями были устранены: Бернардо мог читать молитвы двух религий, не испытывая чувства вины. Еретик Смитерс стоял на коленях рядом с католиком Веласко.

Вскоре Кит услышал, как Бернардо поднялся с колен и пошел к нему. Большие руки выплыли из темноты и легли ему на плечи.

– Кит, сын мой, – прошептал Бернардо, – прости меня. Это из-за меня ты попал сюда.

– Мы все равно не смогли сражаться, – напомнил ему Кит. – Они бы с легкостью потопили нас.

– Да, но лучше та смерть, чем эта. Куда лучше чистая смерть на море, чем это унизительное действо.

– Не будем больше говорить об этом, старина, – мягко сказал Кит. – В этом есть одна хорошая сторона – что мы заканчиваем это путешествие, как и начинали, – вместе.

– Кит, – начал Бернардо, но его прервал звук шагов за дверью. Все мужчины, находящиеся в камере, как по команде вскочили на ноги.

– Стойте, негодяи! – закричал голос за дверью. – Назад! Я привел посетителя к Кристобалю Джерадо и предупреждаю, что вы должны встретить ее чрезвычайно вежливо, иначе это прибавит вам завтра мучений!

Ключ повернулся в массивном замке, и дверь со скрипом приоткрылась. В маленькой щелке появилась фигура Розалинды Парис. В руках она держала лампу, и в ее неверном свете Кит увидел, что ее глаза были полны слез. Мгновенье она смотрела на него, а потом, передав лампу Бернардо, упала перед Китом на колени. Ее тело содрогалось от рыданий. Кит протянул к ней руки.