Чтение онлайн

– Да что вы говорите, – сказал своему пустому столу хозяин кабинета и поднял глаза на визитера.

– Говорю, – с вызовом заявил Федор и неожиданно затараторил: – Я, конечно, понимаю, что информация – это ваш товар, ваша профессия, так сказать, вы ее продаете, защищаете, добываете, получаете, обрабатываете, но… – Федор сделал театральную паузу– Сегодня мы поменяемся ролями.

Сказав это, он удовлетворенно замолчал.

Мужчины смотрели друг на друга. Федор, очевидно, ждал, что хозяин кабинета проявит хотя бы минимальную заинтересованность, но ждал напрасно.

– Хорошо, – устало сказал он. – Фамилия Баринов вам о чем-то говорит?

Человек за столом поднял левую бровь.

– Говорит, – констатировал Федор. – Так вот. У меня для вас от него послание, так сказать. Сообщение.

Человек за столом поднял правую бровь и сообщил выключенному компьютеру:

– Баринов умер три года назад.

Старичок с саквояжем хихикнул, благодаря чему заслужил внимание хозяина кабинета.

– Я знаю. Просто эта информация шла ко мне по очень длинной цепочке. Очень длинной. Вам еще повезло, что на это потребовалось всего три года, а не тридцать, например. Я вот, так сказать, совершенно не понимаю, что бы вы делали с этим через тридцать лет. Если б вообще были живы.

Человек за столом сделал глубокий вдох и заговорил:

– Я примерно понимаю, кто вы такой. Если вообще – хоть что-то понимаю. Не нужно никакой дедукции, чтобы увидеть – вы на свободе меньше недели. Нет, моя фамилия не Холмс. От вас пахнет зоной. Ощутимо пахнет. Это может объяснить, почему три года. Но я не знаю, зачем вы пришли. У меня есть желание выставить вас, если честно. – Такая длинная речь, казалось, совершенно вымотала хозяина кабинета. Он опять опустил голову.

– Послушайте, – Федор прокашлялся. – Вы ведь хотите, наверное, знать, почему, так сказать, погибла ваша семья?

Идея с радиоуправляемым автоматом принадлежала Тимохе. Тимоха был гением и никогда не ошибался. Трамвай, закрывший Рыбина от пуль, стал единственным, но слишком уж ярким пятном на его безупречной репутации крайне успешного и изобретательного наемного убийцы. Тимоха очень тяжело переживал это – даже в сердцах заявил своей собаке, что бросит все и уедет обязательно в монастырь. Собака молча выслушала Тимоху и ушла спать на свой коврик. У собаки были все основания не верить Тимохе – все равно он в жизни больше ничего не умеет, а внеплановое появление красно-желтого вагона на линии огня – событие из разряда форс-мажора, даже гений не может такое предвидеть.

Тимоха и сам это понимал. Он в тысячный раз анализировал все, пытаясь понять – в чем ошибся. Выходило, что ни в чем. Никакого расписания – даже приблизительного – у трамвая не было. Он ходил по какому-то графику, который был неведом даже кондуктору: как пробка позволит, так и придет. Пользоваться таким транспортом могли только бездельники или влюбленные. Даже пенсионеры не доверяли трамваю. Сядешь в него и непременно опоздаешь – на почту, в собес или еще по какому важному делу.

Постепенно наемный убийца успокаивался. Тем более что и заказчик не держал на него зла. Накануне вечером поступил новый заказ, и Тимоха чуть не сошел с ума от счастья. Он должен был разработать и реализовать идею из разряда фантастических. Ничего подобного Тимоха даже в голливудских боевиках не видел. Да и сама идея казалась бредовой. Зачем – такого человека? Впрочем, профессиональное любопытство, зуд в руках, лихорадочная работа мозга – все это оказалось гораздо сильнее сомнений и лишних вопросов.

Тимоха разделся, скинув старые синие тренировочные штаны и линялую майку на диван, резко рухнул на пол, выставив вперед руки, и начал отжиматься. Тридцать три, сорок пять, шестьдесят один… Он стонал и кричал, выжимая из себя последние силы, до капли. В девяностый раз оторвав тело от пола, он рухнул на пол, шумно выдыхая. Его мокрая спина с острыми лопатками ходила вверх-вниз, прижавшись щекой к серому ковролину, он шумно выдыхал ртом, поднимая небольшие смерчи пыли. Капелька пота медленно стекала от виска по щеке, катилась дальше и падала на пол, казалось, был даже слышен звук. Он пролежал так минут десять, может даже, целый час. Может даже, заснул на какое-то время. Потом оцепенение прошло. Киллер вскочил, стянул мокрые от пота трусы и голый запрыгал в душ. Подставляя лицо под горячие струи, он закрывал глаза и тер себя мочалкой почти до костей.

Насухо вытерев тело вафельным полотенцем, он вышел из душа голый и расставил руки в стороны, подставляя себя теплому вонючему ветру из окна. Теперь можно было работать дальше. Он снова чувствовал себя прекрасно, вся ватность, накопившаяся в голове, куда-то ушла. Но нужно было еще думать. Еще, еще, еще.

Перекусив бутербродами с бужениной и соленым огурцом, он три часа ходил из угла в угол, а потом, достав чистый лист бумаги, начал лихорадочно чертить. Похоже, он все придумал.

Его смущало только одно – предстоит работать с напарником, что вообще дико и странно. С незнакомым напарником, что пугало. Но рекомендации были выше всяких похвал – сапер-одиночка, диверсант, приезжий. Нигде не засвечен, не замечен, не привлекался. На его счету – несколько успешных дел в Москве, друг друга напарники никогда не увидят и даже не услышат. Все общение – только через посредника, целей – несколько. Все очень разные, но все, по-своему, очень важные и влиятельные люди. Никаких бандитов, никаких коммерсантов. Только государственные чиновники высокого ранга. Пик операции – устранение министра внутренних дел.

Тимоха думал об этом весь день и даже не смог заснуть ночью. К утру в его голове сложился абсолютно ровный и правильный план, может быть – идеальный план. Лишь после этого он смог уснуть.

На следующий день в Последнем тупике действительно появился какой-то шустрый молодой человек. Он быстро перемещался по квартире, что-то раскладывал по полочкам и ящичкам, много говорил.

Его совершенно не смущало, что мужчина, лежащий в ботинках на тахте, не подавал вообще никаких признаков жизни.

Либо ему было все равно.

Либо у него были инструкции на все случаи жизни.

Потом появился и сам Баринов.

Неужели прошло четыре дня?

Впрочем, какая разница.

Майор вошел деловито, чем-то долго гремел и шуршал на кухне, свистел чайником, звенел ложечками в чашках.

В комнату зашел с подносом. Какая-то горячая жидкость и бутерброды.

Как опытная сиделка, он поднял тело, отволок его в ванную. Раздел, поставил под душ. Кажется, даже обтер махровым полотенцем. Вручил зубную щетку, пасту и электрическую бритву.

– Я не пользуюсь электрическими бритвами, – слова выходили с большим трудом. Во рту что-то жило своей жизнью. Какой-то рашпиль ползал туда-сюда.

– Ну уж, – развел руками Баринов. – Чем богаты.

Потом сидели, молча ели бутерброды.

Майор первым решил нарушить молчание. Собственно, других вариантов и не было.

– Послушай. Я не знаю, что там произошло с твоим домом. И откуда там газ – тоже не знаю. – Он немного помолчал. – Мы не знаем, против кого это было направлено, понимаешь? В твоем доме столько народу. Выбирать из ста мишеней очень сложно. Запуточка. Мы думаем, но пока не понимаем. У меня есть только один четкий приказ. Я должен тебя сохранить. Вот и все.

Остатки бутерброда удалось отправить по назначению.

– Зачем? Кому я нужен.

– А вот это ты мне сейчас расскажешь, ладненько?

– Что я расскажу? Вы думаете, что я сделал что-то такое, из-за чего можно взорвать целый жилой дом со всеми жильцами? – Ему казалось, что он выкрикнул этот вопрос. Но, скорее, нет. Прошептал. Прохрипел.

– Не знаю. – Комитетчик покачал головой. – Что у тебя за контакты в рязанской прокуратуре? Зачем ты общаешься с Фридманом?

– Не могу. У нас уговор. Спросите у Фридмана.