Чтение онлайн

Васнецова поспешно подала коричневую папку Берегову.

Тот лениво открыл ее и стал неторопливо просматривать первую страницу…

Внезапно лицо Германа Вадимовича побледнело, пепел с кончика сигареты упал на ковер, но хозяин «Айсберга» этого даже не заметил. Наконец Берегов дочитал последнюю страницу и повернулся к полковнику.

– Что вам от меня нужно?

Германа Вадимович старался выглядеть спокойно, но тон, каким был задан вопрос, говорили о панике бизнесмена.

– Мы хотим, чтобы вы себе помогли, – мягко произнес Багров, впившись глазами в лицо собеседника.

Берегов с ужасом увидел, как полковник вдруг стал гримасничать и придержал рукой подергивающуюся щеку.

Неожиданно владелец «Айсберга» сделал несколько судорожных вдохов и замер, продолжая учащенно дышать.

Михаил Федосович удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

Илоне показалось, что Берегов вот-вот умрет.

– Лейтенант Васнецова, сделайте что-нибудь! – негромко произнес Багров, скрестив руки на груди.

Илона быстро налила в чистый фужер минералки, достала из сумочки две таблетки и протянула их Германа Вадимовичу.

– Глотайте, вам сразу станет легче.

Берегов послушно взял фужер, проглотил таблетки и запил минералкой. Секунд пять профессор сидел неподвижно, потом фужер выпал из его руки и покатился по ковру, а сам владелец «Айсберга» дернулся и, вытянувшись, замер.

Все кончено. Кончено, стучали молоточки в висках Илоны. Внешне происходящее выглядело вполне буднично: Берегов лежал на диване, шеф курил, стоя в дверном проеме. Она – убийца. И скрытые камеры фиксируют эту сцену. Секретарше стало понятно, зачем шеф заставил ее принять две маленькие кофейного цвета таблетки – противоядие.

– Давай кофр, – приказал Багров, не вынимая изо рта сигареты, и Васнецова поспешно прошла мимо Михаила Федосовича в соседнюю комнату.

Три здоровенных чемодана на колесиках, темно-фиолетовый, желтый и коричневый, стояли там уже пятый день. Поколебавшись, Илона вцепилась в ручку темно-фиолетового. Вкатив чемодан в зал, секретарша выглядела безмятежно спокойной, но голова лихорадочно работала. Иллюзии исчезли: немецкие буквы ber., с точкой в конце не означали «проконсультироваться» и не были сокращением от berg, гора. Это были три первые буквы фамилии владельца «Айсберга». Берегов – Вer. Вот дура, она, видите ли, о туристической поездке размечталась. В Альпы.

Но кофра три, а аббревиатур – четыре. Господи, что тут голову ломать. Задачка для первоклассника, не может же четвертый самого себя упаковать в чемодан.

Стараясь не думать о худшем, девушка вошла в зал.

Михаил Федосович быстро и ловко загрузил тело владельца «Айсберга» в кофр.

– Тебе будет хорошо с моими женами, [23] – бормотал он, пакуя тело.

Сейчас, когда война началась и обратной дороги нет, Багров радовался как ребенок. Наконец все стало на свои места: враги – враги, друзья – друзья.

Приезд Ермохи внес ясность. Большие дяди в Москве и Берлине решили поддержать режим. Им плевать на все, кроме сохранности нефтяных труб. Имеют право.

Корпорации диктуют условия, правительство обеспечивает надежность поставок. Поэтому президент останется на своем месте. Пока. А всяким «оборотням в погонах» в светлом будущем не место.

Ладно, господа беловоротничковые… Полковник вылил из бутылки в стакан оставшийся виски и опрокинул в рот.

– Отвезешь это, – Михаил Федосович постучал ногой по чемодану, – в «ХЕЛ», Сове.

Илона вопросительно вскинула ресницы.

– Получишь инструкции. Снимешь окончание работ на пленку, – губы шефа растянулись в довольной улыбке, – Сова в курсе.

Багров изобразил пай-девочку.

– Бай-бай!

Илона в ответ молча сделала ручкой и покатила чемодан к двери, ведущей в коридор.

– Через лифт, – прорычал полковник. В голосе Михаила Федосовича отчетливо слышался металл, и секретарша покорно повернула в дальнюю комнату.

Ведомство предусмотрело возможность покидать квартиру несколькими путями. С этой целью архитектор заложил в проект три фальшивые стены и мини-лифт, позволяющий очутиться в гараже якобы частного отеля. Возможность проникнуть туда кому-то из посторонних исключалась. Васнецова затащит чемодан в гараж, а потом подгонит во внутренний двор машину.

– От Совы позвонишь. Второй раз набери меня после возвращения, – Багров усмехнулся, – на землю.

Фирма «HEL» осуществляла различные заказы, связанные с использованием вертолетов. Возглавлял ее Никита Савченко, личность, даже по меркам отморозков, непредсказуемая. Формально Никита Адамович считался пенсионером, реально – человек, живущий в разных плоскостях. Бывший вертолетчик, бывший палач, ныне превратившийся в солидного коммерсанта.

Психиатр, в отделение которого направили Савченко после попытки застрелить заместителя начальника тюрьмы, ласково называл Никиту пара-гебефреником, добавляя, что курьезные и трагические аспекты жизни вызывают у пациента одинаково веселый смех. Вся эта информация мгновенно всплыла в мозгу у Васнецовой, но Илона заставила себя сосредоточиться на самых простых действиях: везти кофр, нажимать кнопку лифта, главное не позволять ужасу вторгнуться в сознание и парализовать волю. Простые физические действия успокаивали, и постепенно волнение отступило.

Когда ничего не подозревавший охранник помог секретарше загрузить тяжелую поклажу в багажник джипа, машина медленно тронулась с места, набирая скорость.

Привычное занятие, крутить баранку, окончательно вернуло утраченное душевное равновесие. Навстречу неслись огни машин, мелькали светофоры, на проезжей части периодически появлялись спешащие на тот свет труженики – это требовало предельного внимания. Попасть в ДТП, с неразговорчивым спутником в багажнике… Одна мысль о подобной перспективе вызывала у лейтенанта Васнецовой мелкую дрожь.

Миновав проспект Правды, машина остановилась на красный сигнал светофора. Илона вытряхнула из пачки сигарету и закурила. Рядом притормозил «Пежо», и молодой шатен, сидевший за рулем, подмигнув, протянул зажигалку.

Автоматически подмигнув в ответ, Илона выжала сцепление. Знал бы, что у тети в багажнике, не клеился. Заигрывание молодого парня подняло настроение, вернулась способность анализировать ситуацию. Досье Савченко Илона видела довольно давно, но кое-что вспомнила…

Известие о принудительном лечении лучшего работника Никиты Савченко меньше всего обрадовало зама начальника тюрьмы Лобана. Хотя именно он, Павел Лобан, стал «живой мишенью» для подчиненного. Не обрадовался зам начальника по причине весьма прозаической: Савченко являлся идеальным палачом.