Чтение онлайн

– Опасно то, что эти люди ищут поддержку за рубежом и там ее находят.

– Вы имеете в виду британцев? – спросил Николай.

– Не только британцев, – ответил Щукин. – У России всегда было много недругов. Взять тех же австрийцев. Хотя Россия и состоит в союзе с этим государством, но вы прекрасно знаете, что союзник из Австрии никакой. Вспомните, как во время войны с Турцией в 1829 году Меттерних повел себя совсем не по-союзнически.

– Во время Греческого восстания и нашей войны с турками Меттерниха яростно защищал Нессельроде, – задумчиво произнес император. – Тогда я поддержал вице-канцлера. Сейчас бы я этого делать не стал.

– Нессельроде всегда смотрел в рот Меттерниху, – усмехнулся Щукин. – Ведь во многом антифранцузские депеши Нессельроде из Парижа, которые диктовал ему Меттерних – тогда посол Австрии во французской столице, – способствовали ухудшению взаимоотношений между Россией и Францией. И в конечном итоге они привели к войне, которая вспыхнула в 1812 году.

– Что бы вы посоветовали сделать для противодействия внутренним и внешним нашим недругам? – спросил Николай.

– Наша внешняя политика после того, как избавится от балласта, оставленного господином Нессельроде, должна быть наступательной и более активно обязана отстаивать интересы России. Но, как я уже сказал, сначала необходимо вычистить авгиевы конюшни, оставленные в здании у Певческого моста.

– Хорошо, Олег Михайлович, – кивнул Николай, – надеюсь, что на этом ваши не очень приятные для меня новости закончились?

– Да, ваше величество. Что же касается хороших новостей, то я для начала хочу передать вам послание от вашей дочери.

Щукин достал из папки конверт, в котором лежало письмо от Адини и несколько цветных фотографий. Николай открыл конверт и первым делом стал рассматривать снимки. На них Адини, одетая в яркий лыжный костюм, стояла рядом с мужем. Похоже, что фото было сделано где-то в горах – на заднем плане был виден заснеженный склон и подъемник. У Адини было румяное от мороза, улыбающееся лицо. В руках она держала горные лыжи.

– Это в Приэльбрусье, на Северном Кавказе, – пояснил Щукин. – Хорошее там место для катания на лыжах. Помню, и я не раз бывал там со своей супругой…

Полковник тяжело вздохнул. Николай, знавший его печальную историю, участливо посмотрел на своего собеседника.

– А где они еще побывали? – спросил он у Щукина, стараясь отвлечь его от грустных воспоминаний. – И не вредно ли Адини пребывание среди снегов?

– Они погостили немного в Москве, походили по столичным музеям, а теперь снова вернулись в Петербург. Через два дня они собираются вернуться сюда вместе с моей дочерью Надеждой, – ответил Щукин. – Что же касается пребывания Адини в горах, то морозный воздух лыжных курортов, как считают наши врачи, наоборот, благотворно влияет на здоровье. Кроме того, Адини перед отъездом покажется врачу, который проверит состояние ее легких.

– Ну и слава богу, – улыбнулся Николай. – Я и так вижу, что Адини довольная и счастливая. А что еще надо отцу? Кстати, Олег Михайлович, как поживает ваша очаровательная дочь? Она, как я слышал, скоро вернется в наше время…

– У Надежды тоже все в порядке, – усмехнулся Щукин. – Похоже, что и она нашла себе пару. Майор Соколов собирается просить у меня ее руки. Надежда заявила, что она согласна выйти замуж за этого молодого человека, который мне и самому очень нравится.

– Ну вот и прекрасно, – Николай неожиданно подмигнул полковнику и лихо подкрутил усы. – Ваш товар – наш купец. Если что – я готов лично стать сватом майора. Надеюсь, что мне вы не откажете…

Щукин и император рассмеялись. Потом Николай предложил своему гостю отужинать с ним. Полковник и царь, продолжая дружескую беседу, направились по коридору в сторону половины императрицы Александры Федоровны. Там в так называемой Помпейской столовой император любил принимать пищу в узком кругу особо доверенных лиц.

Поход воинственных тлинкитов и примкнувших к ним бледнолицых браконьеров и искателей приключений закончился, даже фактически не начавшись. Чтобы пресечь его на корню, понадобился всего лишь один боевой вылет вертолета Ми-24.

Он был тайно переброшен через портал в 1841 год. Проведя разведку с помощью беспилотников, Шумилин и Лермонтов, посовещавшись, пришли к выводу, что внезапно нанесенный с воздуха штурмовой удар по лагерю индейцев полностью их деморализует.

– Александр Павлович, – сказал штабс-капитан, внимательно изучив сделанные с воздуха фотографии, – колоши – люди смелые и, сражаясь с ними, наши люди понесут потери. Конечно, мы их, без сомненья, уничтожим, но нам дорог каждый человек. Да и разбитые индейцы со временем придут в себя, соберутся с силами и снова нападут на нас. Надо их разгромить так, чтобы у тех, кто уцелеет, потом и мысли не должно появиться снова подняться против русских. Когда я обучался у вас, Александр Павлович, мне довелось побывать на полигоне, где боевые вертолеты отрабатывали задачу по нанесению удара по наземным целям. К тому времени я уже успел узнать многое о вашей технике. Но то, чему я стал свидетелем, скажу честно, потрясло меня. Думаю, что колошей и их союзников один вид извергающего огонь и смерть летательного аппарата вызовет ужас.

– Михаил Юрьевич, а вы, пожалуй, правы, – кивнул своей лысеющей головой Шумилин, – я прикину, как лучше все организовать…

Шумилин лично поставил боевую задачу командиру прибывшего из будущего вертолета Ми-24П. Слегка обалдевший старший лейтенант, несмотря на инструктаж, полученный накануне переброски, изумленно смотрел на снующих вокруг него солдат и офицеров гарнизона Ново-Архангельска, а главное, на стоящего перед ним живого классика русской литературы, наряженного почему-то в «цифру» и вооруженного «Винторезом». Лермонтов и седоватый пожилой мужчина решили посоветоваться с ним, как лучше разгромить большой отряд индейцев, который собирался напасть на русские владения на Аляске.

– Товарищ старший лейтенант, – сказал ему пожилой мужчина, назвавшийся Александром Павловичем Шумилиным, – мне кажется, что вы не совсем внимательно нас слушаете. Мы с Михаилом Юрьевичем хотели бы услышать от вас, какие боеприпасы лучше всего использовать для разгрома противника.

– Я понял вас, Александр Павлович, – ответил вертолетчик. – Но мне для начала хочется узнать, где находится противник – в укрытии или в чистом поле. И каким ПВО он обладает.

– Скажу сразу, что о каком-либо ПВО не идет и речи, – усмехнулся Шумилин. – Ружья здесь еще кремневые и стреляют круглыми свинцовыми пулями. Так что действовать вам придется почти в полигонных условиях. Лагерь индейцев расположен на берегу замерзшего озера. Укрытий никаких. Нам необходимо одномоментно нанести им максимальные потери, причем речь идет не о полном уничтожении противника, а о полной его деморализации. Мы – не американцы, и уничтожать племена тлинкитов не собираемся. Нам просто надо навсегда отбить у них желание нападать на русские фактории и поселения.

– Вертолет против противника, вооруженного кремневым оружием… – вертолетчик покачал головой. – А вам не кажется, господин Шумилин, что это как-то…

– А вы слышали что-нибудь о резне русских в 1802–1805 годах? – неожиданно спросил Лермонтов у вертолетчика. – Тогда шесть сотен колошей под предводительством их вождя Котлеана на острове Ситка вырезали три сотни русских и союзных с ними алеутов. А в 1805 году они же захватили и сожгли поселение Российско-Американской компании на Якутате, перебив всех живших там людей. Думаю, что и на этот раз колоши не пощадят подданных России, а также туземцев, доверившихся русским и нашедших у них защиту от нападения диких племен.

– Ну, если так, – вертолетчик развел руками, – то тогда лучше всего нанести удар НАРами С-8. Точнее, С-8С с осколочной боевой частью и С-8ДМ с объемно-детонирующей БЧ. Два десятка НАРов в каждом блоке, итого залп сорока ракет, и штурмовка из двуствольной 30-миллиметровой пушки…

– Думаю, что этого вполне достаточно, – кивнул Шумилин. – Так что, товарищ старший лейтенант, готовьтесь к боевому вылету…

Тлинкиты расположились лагерем на берегу замерзшего озера. Их, и примкнувших к ним белых добровольцев, набралось уже более трех сотен. Вождь индейцев, Хитрый Бобр, решил побыть здесь еще пару дней, поджидая воинов двух куанов [10] , вожди которых согласились присоединиться к вышедшим на тропу войны против русских. Все шло хорошо, в лесах было много дичи, а русские, как докладывали разведчики, ничего не подозревали. Воины были сыты, полны сил и вечерами плясали вокруг костров боевые танцы.