Золотые пески забвения
Шрифт:
Этот всплеск энергии, кажется, отнял у полковника Хилла слишком много сил, и он, слабо промычав что-то нечленораздельное, плюхнулся в кресло и, подхватив дрожащей рукой стакан с водой, жадно поднес его к пересохшим губам. Вернее, попытался, но стакан, предательски выскользнув из ослабевших пальцев полковника, грохнулся на пол и, кажется, раскололся на несколько вполне самостоятельных фрагментов.
– Проклятие! – простонал полковник, глядя куда-то себе под ноги, скорее всего, на растекающуюся по полу лужу. – Вот же невезение!
Впору было ему посочувствовать, но я тоже завелся, хоть и не первый раз случались у нас с Джеймсом такие утренние перепалки.
– Господин полковник! – официальным тоном проговорил я. – Позвольте заметить, что сейчас еще без пятнадцати восемь, а служба моя должна начинаться, как вам вероятно известно, с восьми ноль-ноль, и ни секундой раньше! Так что обвинять меня в опоздании у вас нет ни малейших даже оснований! Впрочем, ежели вы и в самом деле хотите дать этому делу официальный ход, сэр…
Так и не закончив фразы, я намеренно добавил в самом конце ее словечко «сэр», вложив в него всю накопившуюся во мне иронию, но, кажется, Джеймс к этому времени уже совершенно остыл и даже успел пожалеть о недавней своей горячности.
– Ладно тебе, Тед! – пробурчал он, кивком головы указывая на свободное кресло у стола. – Садись и выкладывай…
Поколебавшись, я сел, мысленно прикидывая, что именно я готов сейчас выложить Джеймсу, а что покамест неплохо было бы утаить. Для начала следовало четко уяснить, что именно помнит со вчерашнего дня сам полковник.
– Что выкладывать, Джеймс? – проговорил я вполне миролюбиво. – Поясни.
– Пояснить?! – Показалось, что Джеймс сейчас взорвется, но он лишь тяжело вздохнул и с укором на меня посмотрел. – Не надо делать из меня полного идиота, Тед! Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, о чем я.
Он замолчал в ожидании моего ответа. Я лишь неопределенно пожал плечами.
– Думаешь, вчера я ничего не соображал?
Тема была весьма скользкой, и посему я вновь вынужден был промолчать.
– Я имею в виду вчерашнее исчезновение в пятом доке. Исчезновение рядового… Как там его?
– Рядового третьего класса Морта Клейтона, – подсказал я, отчаянно пытаясь сообразить, что же ответить, если Джеймс задаст следующий вопрос: нашелся ли рядовой Клейтон после своего таинственного исчезновения, а ежели нашелся, то где пребывал ранее?..
Пока я усиленно соображал, Джеймс добил меня окончательно:
– По пути я наведался в медпункт, – произнес он как бы между прочим. – Немного потолковал с уоррент-офицером Бейкером, спросил его о самочувствии рядового Клейтона. Пока что без изменений…
Я был огорошен, и это почему-то здорово развеселило Джеймса.
– Так что выкладывай, Тед! – проговорил он миролюбиво. – Хватит уже со мной в кошки-мышки играть!
Что ж, хватит, так хватит! Я выложил все, что знал. И, как бы между прочим, осторожно намекнул, какие могут ожидать преференции тех, кто первым разберется в механизме уникального сего явления. По заблестевшим глазам Джеймса я понял, что он уже примеряет на своих плечах золотистые генеральские погоны. Причем не бригадного генерала даже, а по меньшей мере генерал-майора. А может, и в генерал-лейтенанты метит…
– Ты хорошо сделал, Тед, что сразу же засекретил это дело, – понизив голос почти до шепота, произнес Джеймс. – Что с пятого ангара всех удалил, что опечатал его вовремя… – он вздохнул и добавил с какой-то еле заметной горечью в голосе: – Что подписку о неразглашении с этих кретинов взять догадался…
«И все же кто-то из этих кретинов тебе обо всем доложил аккуратненько сегодня утром, – невольно подумалось мне. – Интересно только, кто мог совершить такое?» Сержанта Холройда я вычеркнул из списка подозреваемых, не такой это человек, да и полковника Хилла, кажется, откровенно недолюбливает… Что же касается Мартина Бейкера… Он, скорее всего, разоткровенничался с полковником после того, как тот нанес утренний визит в медпункт, уже будучи заранее обо все осведомленным.
Интересно только, от кого именно мог получить господин полковник всю интересующую его информацию? Или не было у него никакой информации на тот момент, а всего лишь случайное стечение обстоятельств? Такое тоже вполне могло произойти. К примеру, понадобились полковнику таблетки от головной боли, вот и завернул шеф в медпункт по пути к служебному кабинету. А дуралей Бейкер все и выложил, наивно предположив, что заглянул полковник к нему исключительно ради сведений о последствиях вчерашнего странного происшествия с рядовым Клейтоном.
– Такой случай упускать нельзя, Тед! – задумчиво проговорил Джеймс, перебивая мои мысли. – И я самолично возглавлю все расследование!
Это было именно то, чего я и страшился больше всего! И чего всячески хотел избежать. Не в том дело даже, что сие решение Джеймса отодвигало меня куда-то, не на второй даже, на третий план, автоматически превращая в некое подобие мальчика на побегушках. Куда более неприятным являлся тот неоспоримый факт, что полковник Хилл совершенно не умел держать язык за зубами, тем более в пьяном виде. И уж кому-кому, а мне было хорошо известно об удивительной способности господина полковника с треском проваливать любое порученное ему дело.
Но и уговаривать Джеймса оставить все как есть, то есть по-прежнему считать, что предстоящее расследование подлежит моему ведомству и полностью находится в моей компетенции, было напрасной тратой времени. Когда полковнику попадала шлея под хвост, ни уговоры, ни угрозы, ни даже апелляции к здравому смыслу, – ничего из этого не действовало, на практике сто раз проверено. Тут требовались некие обходные маневры.
Открыв портфель, я вытащил из него бутылку виски. Не бурбона, правда, но тоже весьма неплохого по качеству алкоголя.
– А не подлечиться ли нам немного, Джеймс? – Лукаво прищурившись, я водрузил бутылку на стол. – Как считаешь?
Полковник Хилл, кажется, смотрел отрицательно. В том смысле, что смотрел он сейчас на бутылку, как на злейшего врага: с ненавистью и даже с отвращением.
– Убери это, Тед! – не проговорил даже, простонал Джеймс, дублируя свое категорическое неприятие спиртного протестующим взмахом руки. – Убери немедленно!
– Как знаешь!
Я сделал вид, что засовываю бутылку обратно в портфель.