Золотые законы и нравственные правила. С комментариями и иллюстрациями
Шрифт:
Реконструкция пифагорейства, предложенная Фабром д’Оливе, повлияла уже на французских эзотериков конца XIX и начала ХХ века, таких как польский философ Юзеф Гёне-Вронский, считавший, что история страдающей Польши повторяет историю смерти и воскресения Христа, и это тоже можно вычислить по буквам, датам и тайным символам в иконах и архитектуре; ученик Гёне-Вронского, гадатель на картах Таро Элифас Леви, вызывавший на спиритических сеансах дух Аполлония Тианского; реформатор театра, музыковед и писатель Эдуард Шюре, сделавший Пифагора одним из героев своей книги «Великие Посвященные»; Папюс (Жерар Энком), считавший, что он возродил на основе пифагорейства тайную египетскую религию как самую древнюю философскую веру человечества. Фабр д’Оливе и Гёне-Вронский повлияли и на русских мыслителей, только французская и польская идеи были превращены в русскую и Россия, а не Польша, была объявлена землей воскресшего Христа и особой «меры мира», как выразился Велимир Хлебников. Так, отец писателя Андрея Белого, математик Николай Бугаев, считал, что может быть создана новая математика, выражающая дух русского народа и его будущие великие исторические судьбы. Хлебников и Алексей Кручёных создавали «заумный» язык и свои версии гаданий по числам и историческим датам, а Павел Флоренский видел в буквах и звуках имен и в сюжетах православных икон такие же указания на общие правила человеческого характера и общие законы всемирной истории.
Зачем читать Пифагора нам? Прежде всего, потому, что пока насущен вопрос о том, как примириться разным народам, любой афоризм Пифагора звучит как слово на злобу дня. Далее, Пифагор показывает, что не может быть науки или философии, отделенной от живой жизни, от быта, от какого-то здравого смысла в быту, хотя, конечно, наш философ оспаривает суеверия и леность ума своих современников. Но, оспорив заблуждения, Пифагор показывает, что необычное, непредвиденное, даже пугающее оказывается более полезным для нашей жизни, чем наши прежние привычки, проводит невидимый тренинг правильного отношения к вызовам наших дней. Наконец, Пифагор говорит о любви, дружбе, долге, стыде, скромности так, что мы не чувствуем в этом никакого превозношения, никакого желания учить с высоты человеческого опыта. Сжатые изречения, которые передавали пифагорейцы многие века, – это скорее ориентиры, то, что позволяет нам ежечасно сверять наши поступки, насколько они правильны, а не суетливо выполнять инструкцию. Пифагорейство противостоит любой суете, потому что настоящая дисциплина требует выдержки и неспешности – и здесь кто тише едет, тот дальше будет. Поэтому будем читать Пифагора, принимая, что не только история науки, но и всемирная история будет без него неполной.
Александр Марков,
профессор РГГУ и ВлГу
Золотые законы и нравственные правила
Предисловие В. Сопикова
Зороастр [1] был законодатель персов,
Ликург [2] – спартанцев,
Солон [3] – афинян,
Нума [4] – римлян,
1
Зороастр (Заратустра) – персидский проповедник, пророк и моральный законодатель, старший современник Пифагора. – Здесь и далее примечания редактора не отмечены, примечания переводчика отмечены инициалами (В. С.).
2
Ликург (X–IX вв. до н. э.) – законодатель Спарты, создавший строгие законы на основе, вероятно, критских, находившихся под влиянием древнеегипетского законодательства.
3
Солон (примерно 640–556 гг. до н. э.) – законодатель, философ и элегический поэт. Обычно включался в число «семи мудрецов» Греции, признавался основателем моральной философии в Афинах.
4
Нума Помпилий – второй царь Древнего Рима, правивший с 715 по 673 гг. до н. э., религиозный и политический реформатор, создатель древнеримского календаря, учредитель жреческих и ремесленных коллегий.
Пифагор есть законодатель всего человеческого рода.
По каким знакам должно это узнавать?
По чудесам ли?
По таинствам его?
Или, наконец, по высокому и великому его уму?
Не нужно высокого ума, не нужно чудес и таинств для обнародования законов разума: довольно для этого одного здравого разума и правого сердца.
Одни издают законы для снискания славы: простим им.
Иные для приобретения великих сокровищ: пожалеем их.
Законодатель человеков вещает истину единственно по внутреннему убеждению и из любви к ней.
Сезострис [5] в Фивах торжественно получил великие почести за умерщвление многих тысяч людей.
Пифагор, напротив того, претерпел жестокие гонения за то, что ревностно желал образовать и просветить род человеческий. Такова горестная судьба благодетелей человечества!
Прежде всего, научайся каждую вещь называть собственным ее именем: это самая первая и важнейшая из всех наука.
5
Сезострис – египетский фараон, религиозный и гражданский законодатель, полководец. Точно неизвестно, кого из исторических фараонов греки называли этим именем, вероятно, это собирательное греческое название для целой династии или ряда фараонов.
Народы! Старайтесь прежде иметь добрые нравы, чем законы: нравы суть самые первые законы.
Где нравы без просвещения, или просвещение без нравов, там невозможно долго наслаждаться счастьем и свободой.
Не ищи Божества за пределами сего видимого мира; не тщись быть благоразумнее древних волхвов: боги их состояли из огня, воздуха, земли и воды.
Волхвы – жрецы или шаманы. Имеются в виду идолы, сделанные из обычных материалов, таких как обожженная глина.
Юноша! Приобучи себя к размышлению: оно предохранит тебя от бесполезного многословия.
Человек! Не делай другим животным того, чего не хочешь, чтобы они тебе делали.
Сделай начертание твоей жизни и следуй оному неизменно до последней минуты твоего бытия.
Жизненный план, роспись тех дел, которые нужно будет сделать до конца жизни, дисциплинирующее расписание.
Прежде старайся исследовать вещи, около тебя находящиеся, нежели те, которые удалены от твоего зрения.
Возможно, выпад против древнейших философов, искавших только общей основы бытия.
Пребудь другом истины даже до последней минуты твоей жизни; но страшись быть гонителем за оную подобных себе.
Обычное для платонизма и аристотелизма выражение: можно быть другом истины, то есть быть готовым пожертвовать собой ради истины, или другом народа, то есть жертвовать собой ради народа.
Сыщи себе верного друга. Имея его, ты можешь обойтись без богов.
Имеется в виду и что в самую трудную минуту тебя выручит друг, а не боги, и что память о тебе друга обессмертит тебя, и боги для этого бессмертия уже не нужны.
Избери себе друга заблаговременно, ибо жизнь весьма скоротечна.
Избери себе друга; ты не можешь быть счастлив один: счастье есть дело двоих.
Если не можешь иметь верного друга, будь сам себе другом.
Воздух и огонь, земля и вода суть необходимые стихии для твоей жизни: верный друг не менее оных для тебя нужен.
Никому, кроме своего друга, ничем не будь обязан.
Всё с особенным вниманием рассматривай, но ничего не изъясняй.
Не своди к более общим принципам. Пифагорейство требовало доказывать все утверждения как теоремы из них самих, а не из общих объяснений, которые могут следовать старой мифологии.
Более примечай и наблюдай, чем читай: кто читает много, тот читает худо.
Повинующийся разуму повинуется богам.
Предоставь жрецам исследовать естество богов; ты же занимайся познанием человеческого сердца.
То есть познавай свои пределы: когда ты можешь действовать страстно, а когда – разумно и на пользу себе. Это утверждение восходит к пифагорейскому учению об «очищениях», о том испытании себя, которое и позволяет человеку держать ответ перед богами, а не добиваться их справедливости какими-то уловками.