Чтение онлайн

— То есть, — подаю голос, — ты нормальный? Просто с особенностями?

И меня не убьет…

Фух!

— Конечно, я нормальный! — фыркает. — СДВГ для окружающих совершенно безобидный синдром. Для нас тоже неплохой, но порой жить с ним сложно… Есть таблетки, помогающие справляться с симптомами. Я, кстати, пил их. Пока… — он неожиданно мрачнеет и замолкает. — Пока не умерла моя жена. Только СДВГ и отказ от таблеток помог мне прийти в себя. Как бы ужасно это ни звучало, но из-за огромного потока мыслей в голове я мог с легкостью переключаться и забывать о собственной боли. Наши эмоции сильнее тех, что испытывают люди без таких особенностей. Но я, как безумный, гнался за адреналином и дофамином… Это помогло тогда и помогает сейчас. Иногда…

Божечки! Бедный… А по нему и не скажешь, что в жизни у него была такая трагедия.

— Мне жаль… — делаю шаг к нему. — Не из-за диагноза. Из-за твоей жены… Сочувствую!

— Мне тоже жаль… — выдавливает улыбку, но даже через нее видна боль. — Но прошу тебя никому не говорить о диагнозе. Особенно Соболевым. Мне периодически нравится их пугать своим сумасшествием и ненормальностью. А если узнают про диагноз, то начнут с пониманием ко мне относиться. А оно мне надо? Нет!

— Не скажу! — клятвенно обещаю ему, приложив руку к груди.

— Отлично!

— У тебя в семье еще кто-то болеет? Или ты один? — спрашиваю, чтобы переключить его внимание от жены окончательно.

Больно смотреть на него, когда в его глазах можно утонуть. Захлебнуться от боли.

— Проще перечислить тех, кто не болеет, — хмыкает он. — Но в нашей семье есть такой девиз: не хочешь страдать от своих минусов — преврати их в свои плюсы или даже в изюминку.

Значит, все же наследственное.

— А таблетки? Многие из вас их не пьют? — опускаюсь на стул для посетителей.

— Редко кто таблетки пьет, — хмыкает он. — Кроме меня, таблетки принимали два моих двоюродных брата. Они и сейчас пьют. И если один может прекратить и тогда просто перестанет быть скучным, то второму лучше не отменять… У него сильно выражен СДВГ. Плюс агрессия и… в общем, там сложно все очень, — он делает короткую паузу. — Больше не боишься?

— Не-а! — уверенно отвечаю ему.

— Я никогда не причиню никому вреда, Элла! Это ты должна запомнить! Тем более беззащитным девушкам и женщинам!

— Запомнила!

— А теперь пойдем стол накрывать! — заявляет он, поднявшись с кресла. — У нас мало времени! Ты меня болтовней совсем отвлекла от дела! Бесстыдница!

Я еще и виновата!

— Пойдем, — сдаюсь вместо возмущений. — А ты приехал, чтобы просто поздравить? А что за дело у тебя? — расспрашиваю его по пути.

— Да там… забей! — отвечает он, остановившись в гостиной и оглядев стол. — Иди лучше принеси с кухни бокалы. Около холодильника есть шкаф-стена. Там нажимной механизм. Если не ошибаюсь, что-то из посуды в нем осталось. Я вроде не трогал…

— А остальное где?

— Разбил, — отвечает, вернув во взгляд мрак.

— Не спрашиваю… — шепчу и следую на кухню.

Вместе с Лапиным накрываем на стол — четко по каким-то его эстетическим правилам. Свечи устанавливаем, словно у нас романтический ужин. Но на мой вопрос “У нас свидание?” мне ответили, что у меня с ним никакого свидания быть не может.

Странный человек, но ладно уж! Не убил — уже хорошо.

Лапин в очередной раз отправляет меня на кухню за вилкой. Уже возвращаюсь обратно, когда в дверь звонят.

— Ты еще кого-то на новоселье позвал? — с опаской уточняю у коварно улыбающегося Лапина.

— Да! Одного человека. Чтобы тебе с кроватью помог… Проверил ее там, — отвечает он, указав на балкон. — Ну, я пошел… Вы здесь разбирайтесь! — и он просто уходит из квартиры через балкон.

Что здесь происходит?

Справка вообще правильная?

У этого человека явно весь мозг сломан…

Он ушел… через балкон!

Это зачем?

Это как?

А кого он пригласил?

А вдруг… маньяка?

Боже, я точно до своего дня рождения не доживу! Умру от инфаркта из-за собственной новой жизни.

С опаской, на цыпочках крадусь к входной двери, представляя в голове самые ужасные варианты развития сюжета. Начиная маньяком и заканчивая продавцом органов. И это лишь полностью продуманные версии, остальные еще страшнее и ужаснее.

Аккуратно, как можно тише заглядываю в дверной глазок, чтобы увидеть гостя, но, узнав человека по ту сторону двери, облегченно выдыхаю и расплываюсь в улыбке.

Поспешно открываю дверь и притягиваю Севастьяна Марковича в объятия, словно только его и ждала.

Но если быть честной, то я очень ему рада.

— Босс! Это вы! — продолжаю его вальяжно обнимать и с улыбкой прижиматься к нему.

— Здравствуй, Элла! — отвечает он, слабо обняв меня в ответ, кажется, удивленный моей реакцией.

Я тоже удивлена, но и меня понять можно. Мне за последний час столько пришлось пережить, что обнять гостя — это еще мелочи. К тому же… пару дней назад мы даже целовались. Правда, он об этом не знает.

Отпускаю босса и отхожу от него, по-прежнему улыбаясь ему. И лишь в эту секунду до меня доходит, что босс теперь знает, где я живу. И… пригласил его Альберт. И…

— Я могу пройти? — спрашивает босс, указав на вход.

— А, да… — отхожу в сторону, пропуская его.

Севастьян Маркович входит в квартиру, стягивает с себя обувь, вешает пиджак на вешалку в шкафу и оборачивается ко мне.

Молча наблюдаю, откровенно любуясь им. Ловлю его взгляд на себе и теряюсь.

А что, собственно, дальше делать?

— Вы хотите спросить, что я делаю в квартире вашего друга? — уточняю, нацепив улыбку.

— Нет, — качает головой. — Такой вопрос я задавать не буду. Когда дело касается Альберта, вопросов лучше не задавать. Все равно его логику не понять.

— Ладно, — сдаюсь, оглядев квартиру. — А что хотите спросить?

— С чем нужно помочь? Перетащить? Передвинуть?

Пораженно округляю глаза. Он что, правда приехал помогать делать перестановку? Мне? Сам? В… костюме и рубашке?

— Вы… вы сами будете это делать?