Золушка для принца. Опасная сказка
Шрифт:
Обхватила меня за шею так крепко, что не продохнуть.
– Нася в лесу?
Заношу дочь в детскую. Присаживаюсь на кушетку. Глажу ее по спине, мерно покачиваясь.
– Нет, она здесь.
– Насяяяя!
Девушка приоткрывает дверь и деликатно заглядывает к нам.
Киваю, приглашая сесть рядом. И Настя садится. Берет малышку за руку, перебирает пальчики. Успокаивает.
У неё красивая улыбка, располагающая. Неудивительно, что Алиса сразу к ней прониклась. Матери рядом нет, а няньки меняются чуть ли не каждый месяц – не успевает привыкать.
– Любите детей?
– Очень.
– Есть свои?
– Пока нет. Но будут когда-нибудь, – она улыбается еще шире.
– Не заметили в лесу ничего подозрительного?
– Например?
– Людей, ведущих себя странно?
– Нет. Думаете, Алису кто-то выманивал нарочно?
– Вполне возможно.
– А няня что сказала?
– Что глаз с ребенка не сводила. Но он исчез как по волшебству.
– И всё? Странно.
– Завтра поеду в агентство, в котором её нанял. Пусть расскажут, как можно было допустить такое. Знаете, Настя, это я потерял осторожность. Когда мы жили загородом, рядом с Алисой всегда находился кто-то из охраны. А сегодня…
– Не корите себя. Может, ничего плохого бы и не случилось? Любопытные дети часто убегают. И это не всегда чей-то злой умысел.
Под звуки наших голосов Алиса снова начала посапывать. Но стоило мне попробовать переложить ее в кровать, она заворчала:
– Пап, молоко…
Гостья встревает:
– Пойдёшь ко мне на ручки? Я тебя покачаю. И сказку могу рассказать… про снежную королеву Эльзу. Хочешь?
Дочь шустро перебирается с моих колен на руки Насти. И устраивается поудобнее, готовясь слушать сказку.
Девушка бережно отводит от ее личика растрепавшиеся кудряшки, гладит по щёчке. И я чувствую искренность в ее словах и действиях. Она мне нравится.
Решаюсь оставить их вдвоём, пока мою руки, наливаю и грею молоко, достаю пижамку.
Не верится, что у этой Насти могут быть преступные намерения. Она не убежала ведь. А спокойно пошла с нами и засветилась на десятке видеокамер. И если придумала про то, что живёт в этом доме, я же мог и проверить.
Возвращаюсь в комнату. И любуюсь этой парочкой.
Дочь и не думает спать. Оказывается, сказка "Холодное сердце" у обеих – любимая. И кнопка постоянно перебивает Настю, вставляя в повествование еще какие-нибудь детали. Мило.
У Насти блестящие длинные волосы с завитками на концах. Цвет в темноте не разобрать. Но она точно не блондинка. Ну или не типичная блондинка. Темнее. Шевелюра отливает медью.
Сажусь снова к ним и ставлю детскую прорезиненную снизу кружечку на стол.
– Пап, а купася?
– Купаться?
– Мозно Нася меня искупает?
Теряюсь. Неудобно просить о таком постороннего человека.
– Если нужно, я искупаю, конечно, – тут же соглашается Настя.
Я ей очень за это благодарен, если честно. Чем взрослее становится Алиса, тем сложнее мне заботиться о ней в одиночку. Нужны женские руки. Девочка же.
Пока они плескаются в огромной ванне, переодеваюсь в домашние лёгкие брюки и футболку.
И ловлю себя на мысли, что хочу Насте понравиться.
Это лет пять назад мне достаточно было лишь взглянуть на желанную женщину, и всё – она моя. Теперь я – уставший, основательно побитый жизнью мужик под тридцать, еще и с "прицепом" в виде трёхлетнего ребенка, которого воспитываю один.
Нет, со стороны у меня всё прекрасно – процветающий бизнес, прекрасная дочь… Только вот, в личной жизни – полный штиль. И мрачная тайна в прошлом.
Достаю из бара бутылку крепкого алкоголя. Вот что мне сейчас нужно…
Стакан этой отравы, чтобы хоть немного успокоить нервы. Мирно спящий в своей кроватке ребенок. И эта женщина. Которая сегодня станет моей.
Глава 3
Настя
После купания я переодела Алису в пижаму и уложила. Она заснула сразу же, без всяких песенок и сказок.
Я, кстати, не соврала её папе – действительно люблю детей. Долго подрабатывала няней у знакомых, поэтому, знаю подход к малышам.
Хозяин гремел чем-то на кухне. И присоединился к нам, когда дочь уже стала мерно посапывать, свернувшись клубком под одеялом.
Мы крадучись вышли из детской и притворили дверь. Если Алиса проснётся, отец услышит благодаря радио няне. Удобно.
Захожу на кухню вслед за Тимофеем. На столе – тарелка с сырами и ветчиной. Бутылка, бокалы.
– Хотел предложить чай. Но, на самом деле, мне нужно что-нибудь покрепче. До сих пор руки трясутся. Это мой самый страшный кошмар – потерять её.
– Понимаю.
Запоздало замечаю, что на нем уже другая одежда – свободные синие штаны и белая футболка. Под тонкой тканью соблазнительно выделяются рельефные грудные мышцы. Короткие рукава обтягивают мощные бицепсы. А под футболкой, наверное, кубики пресса…
Надо притормозить. А то совсем совесть потеряла, пялясь на него во все глаза.
Он – взрослый, невероятно привлекательный мужчина. С чарующим грудным голосом, который слушала бы и слушала. А я… А у меня только недавно подростковые прыщи сошли. Поздняя я. И в отношениях полов мало что смыслю.
– Не знал, захочешь ты меня поддержать, или нет. Достал два бокала на всякий случай.
– Эмм…
– Можно же на "ты"?
Сработал эффект попутчика, может? Иначе, я не знаю, чем можно объяснить то, что моя голова послушно кивнула и рот сказал "да". Вряд ли у нас с Тимофеем в будущем еще появится повод для встречи.
– Есть еще десертное вино. Друг из Испании вчера прилетел…
Тимофей показывает на увесистый треугольник жёлтого сыра с обрывком этикетки с мельницей и овечками.
– Ух ты, Манчего…
Он замирает над разделочной доской и занесённым над ней ножом.
– Пробовала?
Качаю головой, что нет.
– Читала Сервантеса…
– А, точно… – вспоминает Тимофей и улыбается. – Дон Кихот с оруженосцем ели этот сыр…
– Да.
– Вино тоже откуда-то оттуда. Оно заслуживает внимания, мне кажется.
Я всё-таки киваю. И он достает бокал другой формы для меня. Мамочки, что я делаю?
***
Остаток вечера проходит в спокойной, дружеской атмосфере. Мы сидим за столом плечом к плечу и болтаем ни о чём. По телеку на стене фоном идёт какая-то передача про путешествия.