Золушка для сицилийца
Шрифт:
Все дни суровый жесткий мужчина удивлялся тому, что его мысли то и дело возвращались в дом Паолоретти. В комнату, в которой он овладел девушкой впервые.
Чистейшие эмоции, как наркотический кайф, заставляли камень под ребрами оживать и гнать кровь по венам быстрее. В который раз мысленно переживать мгновение единения его массивного тела с желанной девичьей плотью. Она слишком сильно понравилась ему. Завладела мыслями, заставляла рядом с ней всю кровь камнем падать в пах. Давно Дарио не хотел так женщину. Неистово, до скрежета зубов. До безумной жажды, сметающей все другие планы и идеи.
Раньше, до встречи с Марией, он и не думал, что способен испытывать подобные эмоции.
Его всегда устраивала его жизнь. Многообразие разношерстных девиц в постеле, в Черногории в фамильном особняке — постоянная молодая любовница София, милая девочка, влюбленная в него. Она дарила эмоционально скупому мужчине всю необходимую ласку и теплоту. Особо не морочила голову и не напрягала. Понимала, что не имеет права открыто требовать от него невозможную верность или узаконение отношений.
Дарио все устраивало.
До того дьявольского дня, когда он в Бергамо увидел Марию. И пропал.
Несколько дней назад, находясь целый день рядом с ней, он впервые подумал, что она единственная женщина, от которой он готов стерпеть странности. И то что она, как оказалось много болтает, когда не боится до одури его. И то, что ест все подряд, совсем не аккуратно и не воспитанно. Чего стоила только жаренная картошка, которую она прямо при нем поглощала пальцами с тарелки. А он смотрел. Смотрел и охеревал. Потому что ему хотелось улыбнуться над ее непосредственностью. Самому облизать ее крохотные пальчики, ее блестящие вкусные губы, ее всю.
В простой переводчице, обычной женщине оказалось скрыто ого-го сколько секса! Из нее перла нерастраченная сексуальная энергия. И Дарио хотел ей питаться, вбирать в себя, словно она чистый и мощный источник вдохновения и страсти.
Брунетти взял ее дважды. А уезжая от нее и вспоминая мягкую сочную плоть на своем члене, огорченно решил, что мало. Слишком мало.
И объелась Мария слишком сильно в ресторане. Не надо было пытать ее минетом до рвоты. Так бы еще раз перед отъездом смог бы ее трахнуть.
Тогда он себя успокоил, что ничего. Порешает вопрос с Росси и сразу вернется за ней. К тому же еще и дела с кланом Паолоретти были незаконченные. Ему сулили в жены Франческу. Двадцатилетнюю итальянку из семьи покойного дона. На что Дарио выслушал всех и заявил, что в тридцать восемь лет он сам себе вправе выбрать супругу. И никто ему не станет указом в этом вопросе. Если б ему было двадцать — двадцать пять, и он еще б не имел своей империи и армии, не был коронован большинством богатых кланов, он бы может и принял выгодное предложение. А так… курам на смех!
Влиятельному дону Дарио Манфредо Брунетти отныне нет равных, нет высшей меры управления. Ему никто не указ. Более того, он сам отныне и судья и закон для остальных.
Единственная уступка, на которую он пошел перед кланом Паолоретти, дать им возможность поддерживать слухи о помолвке некоторое время. А затем позволить отказаться от нее. Дабы не порочить и не унижать невинную Франческу, обставить все так, словно ее семья отказалась от брака.
Думая о браке, который ему пытались навязать, Дарио вспоминал свою красавицу чужестранку — Марию. Задумался, что она единственная женщина, которую он захотел видеть в своем доме в роли хозяйки. Дерзкая и забавная, она будет лучшим украшением его холостяцкого жилища. Ради нее он готов отослать Софию, которая его уже давно не манила и не удовлетворяла.
Дарио посчитал в уме, сколько секса у него вообще было в последнее время. После Марии, в доме Паолоретти, он единственный раз расслабился в клубе в Палермо и позволил какой то девке орально удовлетворить его потребности. И то, вышло без задора и с натяжкой. Кончил с трудом, будто за поездом гнался и никак догнать не мог. Если б не вспомнил самую жаркую свою эротическую фантазию, как Мария стонала под ним в оргазме, то наверное, вообще б вряд ли завершил начатое.
А когда увидел Марию снова, уже в ее квартире, то понял, какой голодный. Зверски. Дьявольски. И насытиться девчонкой оказалось невозможно!
А теперь ее снова увели из под носа. И без племянника не обошлось.
— Гони в Аргидженто, — скомандовал он водителю. Пришло время забрать свою женщину и окончательно объяснить Арманду, что плевать ему, на то, что тот увидел ее первый.
Мария будет только его. И еще получит, сучка вредная, что поехала за Армандом. Он ее хорошенько выпорет своим голодным членом, чтоб даже мыслей в огульной голове не было с чужими мужиками уезжать от него.
Несколько часов в пути от Палермо до Аргидженто Дарио ехал прикрыв глаза. Необычные мечтательные мысли кружили его воображение.
Мария…
Мужчина неосознанно сжал пальцы, вспоминая как под ними сминалась нежная кожа девушки. В последнее время она приобрела формы аппетитнее, мягче. И ему это определенно импонировало. Такая сочная, настоящая. Как аромантая булка, изысканное пироженое. И запах от нее всегда диковинный цветочный. Дарио все пытался вспомнить, что он ему напоминал. Магнолию, тюльпаны. Нет, она пахла жасмином! Точно. Он вспомнил аромат жасмина. Садовник высаживал эти цветы в его саду. Вот почему в последнее время он все чаще задумывался увеличить их клумбу. Роскошный многогранный аромат природной чистоты с пряными нотками. Яркими и такими нежными одновременно.
К дому Арманда машина подъехала далеко за полночь. Охрана доложила племяннику о визите дяди и кованные ворота покорно распахнули. Предвкушение встречи с Марией приятно волновало. Даже злость за ее побег улетучивалась. Единственное, о чем Дарио предпочитал не думать, так это об измене. Он считал Марию своей женщиной. При мысли, что она за эти дни легла под Арманда, ему хотелось пристрелить на месте их обоих. Горячая итальянская кровь бурлила и вскипала. И был бы он помоложе на десяток лет, обязательно бы устроил кровавую вендетту.
А так, для начала он решил перевезти девушку в свой особняк в Черногории. И разбираться с ней уже там.
Арманд встретил нежданного родственника на пороге. С кривой недовольной ухмылкой провел его в гостиную. Мужчины отныне были врагами. Их разделила целая пропасть чувств к одной женщине.
— Позови Марию. Я забираю ее себе, — грозно проговорил Дарио, не садясь в предложенное кресло.
Арманд стал широко расставив ноги и сложив мускулистые руки на груди.