Чтение онлайн

Беседа с Индэгрой много времени не заняла. Нанимательница коротко уточнила, не надо ли мне чего на новом месте и, если вдруг возникнут проблемы, велела обращаться к экономке, которая уже предупреждена о том, кто я и чем буду заниматься в ближайшие две недели. После чего миледи вручила мне золотые часы на длинной цепочке, велела надеть их и не снимать даже в купальне, ибо дух, обитающий в артефакте, должен наладить со мной контакт, чтобы начать обучение. На вопрос, как я должна буду общаться с этим самым духом без ментальной привязки, миледи ответила, что он все решит сам, от меня же требуется быть к этому готовой.

Обратно я тоже шла вместе с Кони, взявшей на себя обязанности проводника. Девушка рассказывала мне, где что находится в их просторном доме, а я рассеянно вертела в руках закрытый крышкой циферблат и думала, что меня ждет дальше. Естественно, в таком настроении расположение комнат мне запомнить не удалось, но из-за частых визитов к Хельге в замке Рид я худо-бедно ориентировалась, во всяком случае, в той его части, где теперь проживала. С Кони мы распрощались у двери, и, как мне показалось, девушка была рада угодить новой повелительнице времени, о чем уже наверняка знали все слуги: новости быстро разносятся в благоприятной среде. Заботливые питомцы оставили мне поесть, чем я и занялась, но едва закончила обедать, как состоялся обещанный Индэгрой сеанс связи с духом часов. И я к нему, как выяснилось, вовсе не была готова.

— Понимаете, мне ведь никто толком не объяснил, что делает повелитель времени, пока голос Чарчиса не ворвался в мои мысли, — говорила я Аарону, расчесывая гребнем его длинную гриву, в то время как Адриан тоже внимательно слушал, заглядывая к нам через каменный бортик, разделявший денники. Воплощенные духи, внешне похожие на синеглазых скакунов, встретили меня радушно и пообещали помочь советом или информацией, когда я поведаю им о своих тревогах. Вот я и рассказывала, причем не только то, что хотела изначально, но и вообще обо всем, что тревожило, ведь в обществе этих прекрасных и мудрых существ чувствовала себя очень уютно. — Представляете, каково было узнать, что именно от меня будет зависеть, вернутся стражи с испытаний живыми или нет! — в сердцах воскликнула я. — От меня! А я ведь даже не снежная леди. Да и маг из меня никакой. Единственное, что умею, — это понимать язык животных и растений. Но как все это мне пригодится в ледяных чертогах, ума не приложу. Вдруг я не справлюсь со своей задачей, и лорды погибнут? — тяжело вздохнула я, высказав то, что беспокоило больше всего. — Чарчис считает, что от меня будут одни проблемы в пещерах, и я тоже так думаю.

— А ты больше слушай этого привереду! — фыркнул Аарон, ткнувшись носом мне в висок. И Адриан согласно покивал, поддерживая друга.

— Он мой наставник и будущий напарник, — грустно ответила я, машинально погладив золотые часы, висящие на груди. — Слушать его — моя основная обязанность.

«Особенно если хочешь выжить сама и не убить всех остальных», — раздалось в моей голове, и, прикрыв глаза, я снова вздохнула.

Теперь этот голос, изобилующий ехидными интонациями, постоянно пробивался в мои мысли, то подначивая, то насмехаясь, а то и просто поболтать от скуки. Дух часов отныне знал обо мне все, включая то, в чем я сама себе боялась признаться. И ладно бы молчал в тряпочку, так нет же! Он лез с советами!!! То подсказывал, как припахать к общественно-полезной деятельности бикаслуса с гримуаром, потом размышлял, можно ли излечить Хельгу от глухоты, а Елену от излишней воспитательной активности. Когда же на мой порог явился Кайлин, которому кто-то донес, что я теперь живу в замке Рид, Чарчис принялся рассуждать о достоинствах и недостатках этого образчика мужской самоуверенности в одном породистом лице.

Какого труда мне стоило вести вежливую беседу с лордом, водрузившим на мой стол не букет срезанных эландрий, как в прошлый раз, а какой-то зеленый куст в кадке — страшно вспомнить. Дух же продолжал болтать, и отделить мои собственные мысли от навязанных им становилось все сложнее. Дигрэ высказал сожаление, что я покинула его дом, и, как и Снежана, пообещал навещать меня на новом месте. Это обещание острый на язычок Чарчис прокомментировал как обычное для мужика намерение затащить хорошенькую девчонку в постель. Не скривиться после таких выводов стоило мне большого труда. Попытка избавиться от общества Кайла под предлогом переезда и связанных с ним хлопот привела к тому, что он пригласил меня на свидание, которое тут же раскритиковал мой ментальный кошмар, напомнив, что любовная фигня отвлекает людей от дела, а у нас с завтрашнего дня начинаются серьезные тренировки.

Чарчис устроил бы их и сегодня, но для полного слияния, которое позволит духу в нужный момент руководить моими действиями, требовались сутки. Поэтому пока что я наслаждалась не уроками наставника, а бесконечной болтовней обитателя часов, который просидел в своей золотой скорлупе почти три года без общения и изрядно соскучился по компании.

— Как вообще вышло, что из нескольких претендентов выбрали на эту роль именно меня? — спросила я, сама не знаю кого, ибо ответили мне сразу трое.

— Жребий так выпал, — заржал конь.

«Судьба у тебя такая», — хихикнул Чарчис.

— Дух бала в своем репертуаре, — мрачно проговорили за спиной, и, вздрогнув, я обернулась.

— Г-гидеон? — пробормотала, глядя на стоящего на входе мужчину.

«Очередной претендент на твое тело, что ли? — скептически протянул дух часов, совершенно не обремененный чувством такта, а я мысленно рявкнула: „Нет!“, но память тут же подкинула воспоминание о последнем поцелуе, и проклятый Чарчис ехидно протянул: — Не-э-эт говоришь? А по-моему, очень даже да-а-а».

Естественно, я смутилась: покраснела, потупилась и почувствовала себя крайне неуютно.

— Мне жаль, что тебя втянули во все это, фея, — сказал мужчина, сделав вид, что не замечает моего состояния. — Но, боюсь, изменить уже ничего нельзя. Выбор сделан, имя названо. Дух бала погрузился в сон до следующего праздника, так что заменить тебя кем-то другим не получится, — вздохнул он и, подойдя ближе, убрал мне за ухо золотую прядь. Я вздрогнула, отшатнулась и уперлась спиной в холодную каменную стену.

«Именно, — поддакнул Чарчис. — Ничего уже не исправить. Поэтому прекращай облизываться на мужиков, горе-повелительница. Лучше думай обо мне, о тренировках и об их важности для всех вас!»

— Ясно, — ответила я обоим, продолжая смотреть на Рида, остановившегося в паре шагов от меня.

«Ну и что ты его взглядом пожираешь, раз тебе ясно?» — съязвил наставник.

А я все смотрела и смотрела, выискивая в снежном лорде черты охотника. Мужчина улыбнулся краешком губ, оценив мою заинтересованность его персоной. Затем окинул взглядом просторный денник, вероятно, что-то мысленно спросил у Аарона, так как тот согласно кивнул и, повернувшись ко мне, предложил:

— Хочешь прокатиться перед сном?

Ответить поспешное «да» мне помешала «совесть», роль которой взял на себя Чарчис, напомнив о вреде свиданий для рабочего процесса. И если отказать Кайлину под руководством духа мне было легко, сейчас же слова давались с трудом, так как сильно расходились с желаниями.

— Видите ли, ваша светлость… — начала было я, но тут же исправилась: — Понимаешь, Гидеон, мне бы очень хотелось принять твое предложение, но день выдался тяжелый, ты наверняка устал, может, лучше в другой раз? — вздохнула я, теребя в руках гребень.

Лорд снова улыбнулся уголком рта, и я с тоской подумала, что сейчас он со свойственной ему тактичностью согласится на этот самый гипотетический «другой раз», который может и не представиться вовсе, как вдруг Рид решительно шагнул ко мне и, положив одну ладонь на стену возле моей головы, второй снова подцепил сменивший цвет локон. Я же на время забыла, как дышать, настороженно глядя на Гидеона.

— Действительно, поганый день, — задумчиво проговорил он, медленно накручивая на палец мои волосы. Мужчина был так близко, что я боялась пошевелиться. Нависал надо мной, перекрывая своей фигурой обзор. Левая рука преграждала мне путь к отступлению, правая играла с завитком, удерживая меня от неосторожного рывка, а светло-серые глаза с чуть расширенными зрачками гипнотизировали, будто пытались прочесть мысли, мечущиеся в моей голове. — И я бы не отказался развеяться, а ты?