Чтение онлайн

В конце концов, Джанни заслужил свое положение в Саграде не меньше, чем все остальные сыновья моего отца.

Я смотрю на ключи, которые он мне бросил.

— Твой новый Maserati только что прибыл из кастомайзинга.

— И почему ты не начал с этого? Петух!

— И что бы это было за веселье?

Он подмигивает мне, слишком похожий на меня, чтобы я не расстроился.

— Я больше не могу брать внедорожники, — жалуюсь я.

— Дни твоего внедорожника сочтены. Я сегодня разговаривал с Витторио, его возвращение - вопрос нескольких дней. Но чтобы ты не развалился до этого, как я уже сказал, мы уезжаем.

— И я полагаю, ты уже объяснил наше отсутствие за ужином?

— Разве ты не слышал? У нас была очень компрометирующая информация в сети. Нам понадобится несколько часов, чтобы разобраться с ней. Может быть, всю ночь, — отвечает он самым профессиональным тоном, а затем на его лице появляется ухмылка сукиного сына.

Никто не избежал его манипулятивных способностей, даже наша собственная мать.

— Ты ведь понимаешь, что в иерархии Дон выше адвоката, не так ли? — Спрашиваю я, но уже выключаю компьютер.

— Я понимаю это и то, что младший брат побеждает старшего в любой иерархии, — отвечает она с легкой улыбкой, когда я прохожу в дверь.

— В том числе и в порядке женитьбы? — Поддразниваю и смеюсь я.

— Даже не начинай!

Беззвездная ночь проникает сквозь открытые окна спортивного автомобиля, как завеса таинственной тьмы. У ворот Кантины я нажимаю на педаль газа, ощущая мощь машины, которую я ждал несколько месяцев, чтобы назвать своей. Ее рев мощным эхом отражается от пустоты вокруг нас. Джанни смеется, разделяя мой энтузиазм, а я удовлетворенно качаю головой.

— Давай посмотрим, на что способна эта красавица, — говорю я, нажимая на сцепление и на этот раз действительно заводя машину, пока я ускоряюсь.

Указатель переходит от нуля к сотне менее чем за две секунды, и я смеюсь, чувствуя себя ребенком, получившим новую игрушку. Луна, почти полная, висит низко в небе, единственный свидетель того, как металлический зверь пожирает асфальт со скоростью, которая растет пропорционально адреналину, наполняющему мои вены. Физическое продолжение моей собственной потребности вырваться из лап контроля.

Джанни - постоянное, молчаливое присутствие рядом со мной, почти такое же поразительное, как рев двигателя, который эхом разносится по пустынному проспекту, пока мы не попадаем на тускло освещенные улицы бедного района Катании, уже привыкшего к движению гоночных машин.

Гонки входили в пакет младшего босса, и раньше я никогда ими не интересовался, но как только они стали моей обязанностью, я постарался понять, как работает каждый винтик в механизме, включая волнение участников.

Однако то, как я ощутил личный вызов, стало для меня неожиданностью. Мало что способно пробудить во мне это чувство. Гонка делала это с достаточной интенсивностью, чтобы стать хобби и в какой-то момент возвести ее в ранг необходимости. Небольшая доза воздействия контролируемой опасности, которая убила многих людей, но каждый раз не убивает меня, это невероятное чувство.

Я поворачиваю руль на крутом повороте, и машина прилипает к асфальту, как будто становится его частью. Джанни крепко держится за руль, его тело слегка покачивается при движении, но без намека на страх.

Ветер постоянно шепчет нам в уши. Городские огни вспыхивают поочередно, когда мы проезжаем мимо, размывая цвета в темноте, и хотя это был еще один день, проведенный в бюрократии, в нем нет усталости, только вкус опасности, который всегда соблазнял меня.

Моя нога нажимает на педаль газа, глубже, бросая вызов пределам. Мой брат наблюдает за мной, на его губах играет улыбка.

Он понимает, он всегда понимал.

Когда улицы исчезают, я чувствую, что напряжение дня рассеивается. Обязанности, ожидания, все исчезает в кайфе скорости.

Груз лидерства, постоянная бдительность, решения, нехватка времени на то, что действительно важно для меня... Все это скопилось в гору давления, но пока двигатель ревет, как ночной хищник, он заглушает стук в моей голове, который я не успеваю заглушить.

21

РАФАЭЛА ЭСПОЗИТО

Слова Михаэля до сих пор звучат в моей голове, даже спустя несколько дней. Я много думала о них, о разных значениях, которые они могут иметь. Ни одно из них не кажется мне хоть сколько-нибудь обнадеживающим. Тик-так. Каждые двадцать четыре часа в моем мысленном обратном отсчете до свадьбы, к шагу полного и абсолютного несчастья.

Кажется, дни летят незаметно, а ночи тянутся вечно. Я не могу заснуть, прием пищи превратился в упражнение на стойкость, и куда бы я ни посмотрела, все возвращает меня к тому столику в ресторане, к тому отвратительному запаху и тошнотворному ощущению мозолистой руки, касающейся моей кожи.

Почти все время я провожу в страхе перед тем, что произойдет после того, как я выйду из церкви после того, как я покину Кантину. Я много раз ненавидела это место, но здесь всегда было безопасно. Не думаю, что после свадьбы я снова узнаю, каково это.

Единственное время, когда мне удается не думать об этом, это когда Тициано устраивает мне ад.

Я действительно достигла дна.

Гораздо чаще, чем это можно было бы считать здоровым, я задумываюсь о том, действительно ли подчинение этому влечению станет решением моих проблем. Я дам своему телу то, чего оно так отчаянно хочет, и, более того, если в нашу брачную ночь муж узнает, что его драгоценность нацепил на себя другой мужчина, это может заставить моего муженька разозлиться и подарить мне безболезненную смерть. Свободный пропуск, что бы ни значили слова, произнесенные во время тоста. Страшно подумать, что с каждым днем это решение кажется все менее абсурдным и более эффективным.

Марсело был отвратительным стариком и, возможно, трусом. Я не сомневаюсь, что он был готов применить физическую силу, чтобы получить от меня то, что хотел, но Михаэль? Этот человек вызывал у меня все внутренние тревоги. Для дочери мафии это многое значит.

А еще слухи...

Если раньше я никогда ничего не слышала о Михаэле, то теперь, когда я рядом, о нем говорят все. О нем и его сыне.

Мой желудок замирает при этой мысли, и я перехожу дорогу, переходя на бег, когда ветер усиливается. Я засовываю руки в карманы брюк, пытаясь согреть их. Они замерзли, и теплый ветерок тут ни при чем.

Моя мама постоянно приглашает нас на любые церковные мероприятия, и если мужчины в деревне только и делают, что обмениваются многозначительными взглядами, когда я прохожу мимо, то женщины более чем готовы поговорить.

Саграда - это не благотворительная организация, ее члены - преступники всех мастей, которые полностью игнорируют то, что здравый смысл считает моралью. Но есть определенные дела, в которые не ввязываются даже эти беспринципные люди, воры, убийцы, мучители и политики. Есть определенные границы, которые даже они не переступают. Наш кодекс чести не позволяет им этого.